Мы поужинали; Фиби на этот раз была не на высоте, однако Джейн и Пол вежливо все хвалили. Пол должен был вернуться в школу к десяти утра, но ему совершенно необходимо было перед отъездом пойти осмотреть поля. Мы договорились обязательно это сделать. Вел он себя заметно лучше, возможно потому, что удачно провел день, но еще, разумеется, и потому, что Джейн явно приняла близко к сердцу наш разговор о материнской суетливости. Она гораздо меньше подсказывала, а он гораздо больше говорил сам. Я рассказывал им о прежних днях, о том, как подростком работал в Торнкуме; о том, каково это – быть сыном приходского священника, об устаревшем укладе общественной жизни, и замечал, как Джейн порой исподтишка поглядывает на сына, словно пытаясь определить, что же он думает о своем блудном дядюшке, вернувшемся в лоно семьи.
Она отправила Пола спать в половине десятого, и мы устроились у камина – выпить кофе. Кто-то из тех, кто жил здесь после Ридов, заложил их широкий старый очаг с хлебным подом, но мне удалось снова обнажить деревенские изразцы его устья и необработанный камень внутренней кладки. Я сидел в качалке, сбоку от камина, а Джейн, в тех же брюках и темно-синем свитере, в которых приехала, устроилась на диване перед огнем. Когда по приезде она спросила меня, следует ли переодеться к ужину, я только рассмеялся. Теперь ей хотелось поделиться впечатлениями.
– Мне кажется, ты одержал победу.
– Я дам ему свой здешний номер телефона. Мы же совсем рядом.
– На твоем месте я бы поостереглась. Вдруг пристанет как банный лист.
– Я предупрежу его, что буду очень занят. Несколько недель, по крайней мере, – сказал я. – А тебе следует приехать и побыть здесь подольше, Джейн. Я серьезно. И познакомь меня с твоим другом.
С минуту она молча смотрела в огонь, потом с грустной иронией улыбнулась:
– С бывшим другом. – Она избегала встретиться со мной глазами. – Боюсь, что так, Дэн.
– Но я думал… ты же сказала, он тебе написал.
– Да, конечно. Он… – Она искала соответствующие случаю, достаточно старомодные, подводящие окончательный итог слова: – У него образовалась новая привязанность. – И добавила легким тоном: – Не стоит огорчаться. Это бывает. – Потом позволила себе уже не такое беспристрастное, гораздо более женское суждение: – Особенно с Питером.
– Момент он выбрал поразительно удачный.
– По всей вероятности, это продолжается уже несколько месяцев. И надо было решать – теперь или никогда. Он страшно каялся. Казнился.
– Ох как жаль.
– Это не так уж неожиданно. Жаль только, что я сама его в отставку не отправила. – Она вздохнула. – Постоянство не самая сильная его черта. Мне думается, это как-то связано с занятиями философией. Столько времени проводишь в разреженной атмосфере, что, спустившись на землю, вынужден искать компенсацию. Чтобы снова стать нормальным человеком.
– Кто-то в Америке?
– Кажется, она преподает историю в Гарварде.
– Ты очень мужественно это все воспринимаешь.
Она покачала головой.
– Я рассказала Роз. А теперь вот – тебе. Так что я даже не чувствую себя особенно униженной. Ну и разница в возрасте, конечно. Будущего у этой истории все равно не было.
Я подумал, что весь конец недели она жила, храня в душе эту новость, и почти простил ей тогдашнюю нарочитую отстраненность.
– Мужчины – дерьмо.
– Зато честности им не занимать. В данном конкретном случае.
– Тем не менее.
Джейн пожала плечами. Я сочувственно помолчал.
– А о будущем ты уже думала?
– Да нет, пожалуй, Дэн. – Она подергала конский волос, торчащий сквозь обивку дивана. – Впрочем, это не совсем верно. Я подумываю продать дом и переехать в Лондон. Может, куплю там квартиру или дом поменьше.
– Это было бы прекрасно. И ближе к Роз.
– Так ли уж это хорошо?
– А что она думает?
– Целиком за.
– Тогда в чем сомнения?
– Сомнения? Наверное, в том, смогу ли я там начать жизнь сначала.
– А от других своих планов ты отказалась? – Она непонимающе смотрела на меня, что само по себе уже было показательно – Пойти по стопам нашей дражайшей ленинской вдовицы?
– Не совсем.
Теперь она отвечала сухо и неохотно.
– Джейн, если не хочешь говорить на эту тему… ты ведь знаешь… я пойму.
Она улыбнулась, все еще колеблясь, потом решилась, но говорила, глядя не на меня, а в огонь.
– Пожалуйста, Дэн, не принимай все сказанное в тот вечер так уж буквально. Меня сейчас и правда сильно клонит влево. Но я вовсе не уверена, как лучше с этими левыми устремлениями обойтись. Роз подталкивает меня поступить на заочное отделение философии, политики и экономики и взяться за подготовку диссертации. Или пройти курс переподготовки преподавателей.
– Но ни к чему такому ты призвания не чувствуешь?
– Ну почему же. Чувствую, если только речь не идет об Оксфорде.
– Сейчас вроде бы многие женщины так поступают.
– Да, я знаю.
– Это-то и есть аргумент против?
– Да нет, что ты. – Она потупилась. Потом пояснила: – Мотивы Роз иногда очень уж прозрачны. А мне не так уж приятно сознавать себя «мамочкой с проблемами» и к тому же еще одним объектом постоянных усилий.
– Но ведь эти усилия – добрые? А проблем у тебя и правда хватает.
Она помолчала. Потом спросила:
