– Я тебя благословляю. Как бы мало это ни стоило. И искренне благодарю. – И, снова помешкав, закончила: – И за то, что принял на себя главный удар в истории с нашим заблудшим ребенком.
И они заговорили о Каро и связанных с нею проблемах.
Кое-какие из связанных с нею проблем выявились и в воскресный вечер. Дэн ждал, когда она наконец появится, и пил – пожалуй, слишком усердно. Каро не знала точно, каким самолетом они вылетят, так что это и в самом деле была не ее вина, но все равно он чувствовал подспудное раздражение. В конце концов около девяти он оставил ей записку, а сам отправился за угол, в итальянский ресторанчик поблизости от дома. Она объявилась там, как раз когда он заканчивал трапезу, запыхавшаяся и виноватая. Она не голодна, они успели пообедать в Париже; Дэн все-таки заказал ей кофе. Каро, как всегда, выглядела усталой, но была довольно оживлена, болтала о проведенных в Париже выходных днях. Барни ездил туда взять интервью у какого-то француза – большой шишки в руководстве Общего рынка. Не очень удачно вышло, но больше она об этом не упоминала. Однако вскоре она сама прервала свою болтовню о Париже. Она спросила, обрадовалась ли тетя Джейн, и глаза ее светились таким неподдельным интересом, будто Дэн был совсем недавно вовлечен в необыкновенное приключение.
– Надеюсь. Сначала она была неприятно поражена.
– Еще бы! А дальше-то что? Человек с твоей репутацией!
– Я нахожу, что некоторые представители молодого поколения весьма далеко отстали от своего времени.
Она показала ему язык.
– Интересно, как другие представители молодого поколения, с которыми ты лично знаком, восприняли это?
– Проявив подобающий возрасту здравый смысл.
– В старом номере «Пари-матч», в отеле, была ее фотография. – Она фыркнула. – Не так плохо. Она хотя бы одета была.
– Не вредничай. Я хочу, чтобы она тебе понравилась.
– Я постараюсь.
– Вы обе совершили одну и ту же ошибку.
Каро принялась разглядывать белую, в розовую клетку, скатерть.
– Это она так думает?
– В меньшей степени, чем мне хотелось бы.
– Нам надо встретиться.
– Она – особый случай, Каро. Никакого сравнения.
– Ну да. Я же существо ординарное.
– На такое и отвечать не стоит, – усмехнулся Дэн. – Тебе гораздо больше повезло, А Дженни обречена либо быть с мужчиной независимым, и тогда – на частые и долгие разлуки, либо – с зависимым, который просто превратится в мистера Макнила.
– И она этого еще не поняла?
– Понять и принять – не одно и то же.
Каро снова принялась разглядывать скатерть.
– Я это как раз начинаю познавать на опыте. Его жена про нас узнала.
– О Господи.
– Ничего страшного. Она вроде бы даже не против. Даже сказала ему, что я лучше, чем предыдущая. – Она чуть улыбнулась Дэну какой-то кривоватой улыбкой и закурила новую сигарету, достав ее из пачки с надписью «Голуаз». Дэн нашел, что, на его вкус, она стала курить слишком много.
– Как это ей удалось?
– По правде говоря, я думала, ты знаешь. – Каро, должно быть, увидела, что он ее не понял. Слова прозвучали почти как обвинение. – Была заметка в «Частном детективе». На прошлой неделе.
На миг Дэн почувствовал себя собственным викторианским прадедом, непримиримым лицом на стене. К счастью, она избегала смотреть на него, и он спросил мягко:
– И что же там говорилось?
Пару лет назад он написал статью о том, что лучше всего, когда муж и жена – или любовники – люди одного возраста. Ты же знаешь, как он обычно пишет. Это было не вполне всерьез. Просто разрабатывал некую линию – для интереса. Они взяли оттуда цитату. Потом что-то… – Она замолкла, будто припоминая строки, которые уже знала наизусть. – «Статья вызывает глубокую тревогу у его двадцатитрехлетней секретарши – они даже возраст правильно указать не смогли! – пустившей свою честь по ветру из-за странной иллюзии, что Беспардонный Бернард – единственный честный человек на всей Флит-стрит». – Каро помешкала. – Они иногда так подло бьют. Ниже пояса.
– Тебя назвали по имени?
– Нет. – Помолчала. – Мы так старались сохранить все в тайне. Но они всегда на него нападают. Выслеживают. «Частный детектив»!
Гадкая мысль, что Барни и сам мог допустить «утечку информации», на миг пришла Дэну в голову; впрочем, справедливее было бы сказать, что в былые времена он не погнушался бы допустить такое. Во всяком случае, его репутация студента-журналиста, как было известно Дэну (и не только по уже упомянутому эпизоду из их оксфордской жизни), основывалась именно на таких скандальных инсинуациях. Теперь, попав на Флит-стрит, где доминировали люди его собственного оксбриджского325 поколения, Барни вряд ли мог возмущаться тем, чему сам когда-то помог дать ход.
– Он огорчен?
– Из-за меня. – Она опять чуть улыбнулась. – Он говорит, очень жаль, что миновали те времена, когда можно было хлыстом воспользоваться.
– Тогда бы это вообще во все газетные заголовки попало.
– Он ужасно расстроен из-за этого.
Дэн отважился сделать еще один осторожный шаг:
– А он не заговаривает о…
– О чем?
– О том, чтобы уйти от нее к тебе? Она пристально смотрела на скатерть.
– Папочка, мне не хотелось бы это обсуждать.
