В дверь постучала Джейн, и он пригласил ее войти; потом, пока она устраивалась возле окна, позвонил, чтобы принесли лед. Лед принесли, Дэн налил обоим виски и с бокалом в руке уселся в дальнем конце койки. Они смотрели, как заходит солнце, окрашивая величественный небосклон в розовые, желтые и оранжевые тона. Краски менялись и угасали с тропической быстротой, но небо еще долго хранило отблеск вечерней зари, а переливчатый шелк воды мягко и нежно отражал его великолепное сияние. Вниз по течению прошли две фелюги – два изящных черных силуэта; их огромные праздные паруса свободно свисали с изогнутых кроссмачт; отраженный свет, потревоженный их медленно расходящимися кильватерными струями, был особенно красив. Пальмовые рощи на том берегу вырисовывались бархатно-черным на фоне светящегося неба, а Фивейские утесы за ними меняли цвета – розовый сменялся фиолетовым и постепенно переходил в серый. В воздухе вились летучие мыши; то одна, то другая пролетала так близко от окна, что можно было подробно всю ее разглядеть. Все – и снаружи, и в каюте – было окутано покоем, мягкой тишиной. Джейн и Дэн почти ни слова не произнесли, пока свершалось это бесподобное умирание света.
На Джейн были длинная юбка и кремовая блузка, и она надела одно из купленных в этот день ожерелий. «На всякий случай: вдруг на нем лежит какое-то древнее проклятие?» Дэн поставил один из своих чемоданов напротив койки, рядом с единственным стулом, на котором сидела Джейн, чтобы она могла дать «плохой» ноге отдых – она побаливала, не из-за ходьбы, а из-за того, что пришлось долго стоять. Нога в черной туфельке, похожей на балетную, улеглась на чемодан; Джейн сидела, подперев локоть руки, в которой держала бокал, ладонью другой, и глядела, как садится солнце, время от времени отпивая из бокала… наконец и ее профиль стал лишь силуэтом на фоне заката.
Но вскоре покой их был нарушен: послышался рокот машин, затем – легкое подрагивание, и минуту спустя корабль медленно двинулся прочь от пристани. Асуан оставался позади: начиналось путешествие вниз по реке, назад к Каиру, чтобы туристы могли посетить Абидос363; позже они вернутся в Луксор – провести день в Долине царей. Джейн пошла взять пальто, и они вышли на палубу, где уже собрались почти все пассажиры, – посмотреть, как их судно отходит от берега. Темные тени храмов Луксора и Карнака скользнули мимо. Плавание началось.
Дэн прекрасно понимал, что дистанция, установившаяся во время ленча, не может сохраняться в течение всего путешествия. Он оказался прав: едва они уселись, компьютерщик объявил, что его зовут Митчелл Хупер, а его жену – Марсия, на что Дэн в свою очередь ответил, что «это» – Джейн Мэллори, а сам он… он надеялся, что его имя ничего им не скажет, но ему суждено было тут же пережить разочарование. Молодая женщина бросила на него быстрый взгляд:
– Тот самый? Киносценарист?
– Боюсь, что тот самый.
– А я читала, что вы здесь. В одной каирской газете, которая на английском выходит. Вы про Китченера снимаете, верно?
– Собираемся. Пока рано о чем бы то ни было говорить. Муж смотрел на нее во все глаза, потом, взглянув на англичан, усмехнулся:
– Ох и повезло ей с поездочкой! Ну и ну!
– Митч!
Не обращая внимания на ее упрек, он продолжал, по-прежнему усмехаясь:
– Она совершенно помешана на кино и книжках. А я просто технарь.
– Мы сейчас в отпуске. Отдыхаем. Как и вы.
– Понятно. Замечательно.
Тон Дэна чуть слишком явно был рассчитан на то, чтобы прекратить дальнейшие расспросы, и Джейн вмешалась, стараясь более деликатно перевести разговор:
– Вам все удалось понять из того, что гид говорил?
– Вроде бы… ну вы же понимаете. С пятого на десятое.
– Я могу как-то помочь?
– Спасибо.
– Вам понравилось?
Марсия возвела очи горе:
– Невероятно! – Потом спросила: – А вам так не показалось?
– Я до сих пор под впечатлением. – Джейн улыбнулась. – Чтобы не сказать – просто потрясена.
– О, я вас так понимаю. Я так и говорила мужу, перед тем как вы пришли. Все это просто невозможно переварить.
– Да, пожалуй.
Появился официант с первым блюдом, и беседа заглохла. На какую-то долю секунды глаза Джейн встретили взгляд Дэна, впрочем, их выражение было предельно корректным. Вероломный Альбион снова брал свое, требуя от них двуличия. В перерыве между блюдами разговор возобновился (Джейн и Дэн в основном слушали). Вообще-то молодые американцы были из Джолиета, что недалеко от Чикаго, но Митч пару лет работал в Калифорнии. Им нравится Каир, Египет, нравятся египтяне. Надо просто привыкнуть к их образу жизни. Как сказал один человек, если вы приехали сюда, не обладая достаточным терпением, вы его обретаете, а если вам с самого начала терпения хватало, вы его утрачиваете. «Маллеш» – знаете это слово? Очевидно, оно означало «жаль, но ничего не поделаешь», кисмет364. Просто надо привыкнуть с этим сосуществовать. Просто «такая уж У их общества структура». Возвращаться в Штаты им не хочется, они подумывают, не стоит ли Митчу еще на годик тут остаться или в Ливан поехать, а то и куда-нибудь в Европу. Они ничего не планируют, пусть идет как идет.
