Конечно, современный уровень накопления исторических знаний дает картину, какой ценой оплачена сталинская индустриализация, которой так восхищался Уолтер Липман. «Год великого перелома», «Коллективизация сельского хозяйства», превратившая огромную массу сельского населения в полукрепостных.
Увы, это наша история…
Но разве можно опровергнуть то, что в стране произошла культурная революция? Огромной массе людей впервые стали доступны многие духовные ценности. И это тоже наша история.
И очень жаль, что Антону Ивановичу Бог не дал прозрения увидеть и светлые стороны истории СССР в 1920–1941 годах!
Гипотетически можно предположить, что Милюков, позиция которого отличалась большей реалистичностью, пытался заполучить генерала в союзники, переубедив его.
Мейснер воспоминал, что когда он в качестве корреспондента «Последних новостей» изложил взгляды Деникина Милюкову, тот вычеркнул абзац о «двойной задаче», оставив одну — защита России. Антон Иванович неистовствовал:
— Что же вы из меня милюковца делаете! Я же не то говорил, что вы пишете.
Д. Мейснер передал его возмущения Павлу Николаевичу. Тот ответил:
— Я хотел вытащить его из трясины, в которой он завяз с этой бессмысленной «двойной задачей».
Мемуарист прокомментировал данный факт так: шеф «хочет от бывшего главкома ВСЮР большего соглашательства, чем это было возможно».
Взаимопонимание двух деятелей не состоялось.
Правые круги белой эмиграции воспринимали «двойную задачу» бывшего вождя Белого дела с неприязнью. Лампе считал, что Деникин договорился до абсурда, чуть ли не призывая эмиграцию вступать в Красную Армию.
Характерно, что генерал, продолжая шлифовать свою «двойную задачу» в противоборстве с милюковцами и правыми, несмотря на утопичность ее в целом, проявлял иногда и политический реализм. Он реалистично оценил обстановку в связи с делом М. Н. Тухачевского и других в 1937 году. Ec.ni и некоторых эмигрантских кругах говорили о внутренней оппозиции сталинскому режиму в СССР, то Деникин понял, что это далеко не так. В письме дочери от июня 1937 года он пишет:
Не все угадал Антон Иванович. Но кто знает, что было бы с «первым красным офицером» Климом Ворошиловым, если бы Сталин не умер в марте 1953 года?
Вокруг имени Деникина имелось много спекуляций, досужих вымыслов, слухов и искажений как в белоэмигрантской литературе, так и в советской. Антон Иванович, как правило, в полемику не вступал, полагая, очевидно, что истину легко найти, если внимательно вчитаться в его «Очерки русской смуты» и другие произведения. Но иногда он вынужден был реагировать и давать отпор, если фальсифицировались его духовные принципы.
