Деникин полностью

«Немцы решшги отправить всех русских — как мужчин, так и женщин моложе 55 лет — в концентрационные лагеря. Сегодня немецкие солдаты увезли твою мать в Монде-Марсан. Русские белоэмигранты внушают им такой страх, что они дали только полчаса на сборы. Я условился с матерью принимать меры к ее освобождению только после получения от нее известий».

28 июня 1941 года генерал сообщил Марине Антоновне:

«Сегодня получил первые известия от мамы. Содержат их сносно. Очевидно, перестарались местные власти. Надеется вернуться в ближайшие дни. В приезде твоем сейчас нет необходимости. Если нужно будет, я напишу письмо главнокомандующему оккупационными войсками».

«2 июля 1941 года.

Сегодня мать вернулась. Очень уставшая, но морально бодрая. […] Напиши, как твое здоровье. Выяснилось ли окончательно?»

Бывший вождь Белого дела еще не вступил в открытый бой с оккупационными фашистскими властями, а уже почувствовал все прелести «нового порядка». Впрочем, повезло: Ксению Васильевну не расстреляли. Даже извинились при освобождение, выразив сожаление, что не знали, кого арестовали — жену самого генерала Деникина! Умели лицемерить гитлеровские специалисты по промыванию мозгов…

Были, конечно, в сумрачной жизни генерала под немцами и радостные минуты. 3 января 1942 года он стал дедом. Марина подарила ему внука. Генерал написал дочери:

«Конечно, рады и внуку, и тому, что ты так легко и благополучно перенесла роды, и от души желаем дальнейшего благополучия в твоей новой жизни…»

Но как мало таких вот радостных минут в бытие престарелого генерала! Суровая проза жизни неумолимо давила его.

«Новая жизнь» Деникиных в Мимизане становилась все более и более тяжелой. Поскольку прибрежная зона объявлялась зоной повышенной опасности, семья все время находилась под угрозой эвакуации. Снабжение продовольствием становилось все хуже и хуже.

Марина Антоновна вспоминала:

«Уже несколько недель бывшие подчиненные моего отца (генерал Писарев, полковники Глотов, Чижов и Колтышев, капитан Латкин и другие, чьи имена я забыла), которые как-то сводили концы с концами в Париже и иногда в Германии, складывались и посылали моим родителям посылки. Чтобы не оскорбить моего отца, они в качестве отправителя указывали меня. Отец и мать долго считали, что я веду роскошную жизнь, и я старалась укрепить эту веру в письмах, скрывая отсутствие денег, свои финансовые трудности и нелады в моей семейной жизни».

«Свинцовые мерзости жизни» заставили Деникиных написать завещание. 29 сентября 1942 года они оформили завещание у господина Ривьера, нотариуса Эскурса. Своей дочери они могли завещать только архивы и документы…

Но самое трудное началось после отказа Антона Ивановича сотрудничать с Гитлером. Немецкие оккупационные власти подвергли старого генерала жесткому прессингу. Его взяли под гласный надзор гестапо. Генеральские книги («Брест-Литовск», «Международное положение. Россия и эмиграция», «Мировые события и русский вопрос») были запрещены и подлежали, на основании распоряжения немецких властей, изъятию из книжных складов, магазинов, библиотек.

Каждую неделю Деникиным наносил «визит» немецкий офицер из местной комендатуры, чтобы удостовериться, не покинули ли они Мимизан. Время от времени фашисты устраивали обыски в доме, пытаясь найти «подрывную литературу».

Но Антон Иванович, лишенный Отечества, прозябавший в нищете, в одиночку вел свою посильную антифашистскую борьбу.