Нелепо отрицать ту огромную мобилизующе-организую-щую роль деятельности Сталина как председателя Государственного Комитета Обороны в годы Великой Отечественной войны. «За Родину, за Сталина!» — вот лозунг тех, кто шагал из окопов навстречу смерти, уходя в бессмертие. Это историческая реалия! Ее патриот генерал Деникин не увидел, именно благодаря своей внутренней нетерпимости и нежеланию понять реальную действительность. А патриотизм должен быть зрячим!
Обидное для генерала упущение: он не заметил, что идея Великой, Единой, Неделимой России была осуществлена… на советской земле. Еще раз повторимся: это ли не стержневая идея Белого дела?! Сильная империя была как раз построена в годы Сталина да плюс поголовная грамотность народа… Это нельзя сбрасывать со счетов, рассматривая причины победы советского народа в Великой Отечественной войне.
Но Сталин построил именно империю, уровень тоталитаризма в которой превзошел все известные истории мировых цивилизаций, восточные деспотии. И Деникин совершенно справедливо критикует страшные стороны сталинского режима, связанные с нарушением прав человека.
Как-то Антон Иванович заявил:
Если бы генерал Деникин мог воочию посмотреть, что творилось в пределах его Отечества в 1920—1940-е годы, то у него нашлось бы место в суждениях и более взвешенным оценкам реалий советской действительности. Но он при оценке событий и персоналий руководствовался антикоммунистическим компасом.
Тем не менее у нас нет оснований заподозрить Антона Ивановича в неискренности, когда он рассматривает сталинизм как первопричину тоталитаризма, необратимое явление, которое можно исправить только уничтожением всей системы.
Вот с такими жизненными установками прожил суровые годы мирового катаклизма генерал-изгнанник.
Январь 1942 года. Захолустное местечко Мимизан, что недалеко от испано-французской границы…
— Папа, к нам едут немцы! — воскликнула Марина Антоновна.
— Наверное, это за мной. Ася, дай мой чемоданчик, который ты приготовила на случай ареста, — спокойным тоном обратился Антон Иванович к супруге.
— Папа, три автомобиля!
— Не слишком ли много для того, чтобы арестовать генерала-изгнанника, пусть даже и ненавидящего Гитлера всеми фибрами души? — с сарказмом воскликнул Антон Иванович.
Со скромным чемоданчиком в руке он вышел на порог своего убогого жилища. Из остановившихся машин вышли шесть немецких офицеров во главе с генералом.
— Ваше превосходительство, генерал Деникин Антон Иванович? — уточнил чопорным тоном вальяжный немецкий генерал.
— Да!
— Здравствуйте, — немецкий генерал с фальшивой улыбкой на лице протянул Антону Ивановичу руку.
Генерал Деникин руки не подал.
— Вы меня арестуете сразу? Я готов!
— Что вы говорите, — гримаса фашистского генерала с трудом скрывала раздражение.
«Надо же, этот русский старик не подал руки! Ему, слуге фюрера, генералу непобедимой армии! — со злостью подумал гитлеровец. — Но он нам нужен! Терпи, а хорошо бы да всю обойму…»
— Мы просто приехали, чтобы побеседовать с вами!
— Ну, что ж, прошу зайти в дом, — сказал сухим тоном Антон Иванович.
В своей комнате, не присев за стол, Антон Иванович спросил немецких офицеров:
— О чем же вы хотите беседовать с русским генералом?
— Ваше превосходительство! Я уполномочен командующим войсками во Франции генералом фон Штюльпнагелем передать следующее предложение фюрера: наш вождь просит, чтобы именно вы, дорогой Антон Иванович, приняли под командование русские части, которые мы начали формировать из военнопленных.
— Не понял. Вы официально предлагаете мне стать изменником Родины? Мне, русскому генералу! Нам не о чем говорить! Если вы пришли меня арестовать, я готов. К чему пустые разговоры!
— Не горячитесь, Антон Иванович! — с трудом сдерживая гнев, сказал фашистский генерал. — Ведь вы стойкий борец с коммунизмом, ненавидите Сталина, большевиков…
— Не путайте большевиков и русский народ.
— Извините, но в Гражданскую войну вы стойко дрались не только с большевиками, но и с теми, кто их поддерживал?
— Пока шла Гражданская война, я воевал против большевиков, это дело семейное, но я русский человек и не буду воевать против своего народа.
