Деникин полностью

Тем более, опять же обращаясь к статистике (коварная это все-таки вещь), могу сказать: не стоит пришивать ангельские крылья царизму. Только в 1906 году общее число заключенных в тюрьмы и высланных превысило 50 тысяч человек. Такого количества репрессированных при царской власти еще никогда не было…

Вернемся, однако, к командиру 3-й роты 183-го Пултусского пехотного полка, дислоцированного в Варшаве.

За годичное командование ротой Деникин сумел полностью искоренить рукоприкладство. Однако военно-педагогический опыт Деникина — командира роты в конечном итоге оказался неудачным. Капитан-экспериментатор угодил в силки утопии, полагаясь исключительно на методы убеждения. Он негласно отменил дисциплинарные взыскания: «Следите друг за другом, останавливайте малодушных — ведь вы же хорошие люди — докажите, что можете служить без палки».

Увы, призывы ротного командира — «глас вопиющего в пустыне»…

Кончилось цензовое командование: рота за год вела себя средне, училась плохо и лениво.

После ухода Антона Ивановича старый сверхсрочный фельдфебель Сцепура собрал роту, поднял многозначительно кулак в воздух и зычно произнес:

— Теперь вам — не капитан Деникин. Поняли?

— Так точно, господин фельдфебель.

Рота, рассказывали потом бывшему ее командиру, вскоре поправилась…

Педагогическое фиаско Деникина закономерно: он выбрал формы и методы, неадекватные реалиям нравственной атмосферы солдатской казармы того времени. Такая практика и сегодня была бы заведомо обречена на провал. Выводы Антон Иванович из неудачного пултусского опыта сделает, уроки извлечет. Но это будет чуть позже.

Впрочем, что это мы все о службе. В личную жизнь капитана вновь ворвалась… десятилетняя Ася.

Родители девочки, решившиеся к тому времени на развод, приехали тем не менее вместе проводить Асю, она поступала в Александро-Мариинский институт в Варшаве, где девочки из хороших семей получали среднее образование. Не согласится ли капитан Деникин, старый друг дома, присматривать за Асей и время от времени выводить на прогулки. Он охотно соглашается. По воскресеньям, когда ему позволяла служба, он приходил в институт.

Марина Антоновна приводит в книге «Мой отец генерал Деникин» воспоминания своей матери:

«Капитан начинал всегда с того, что производил „мне смотр“, замечал выбившуюся прядь, чернильное пятно на руках и полусерьезно начинал возмущаться: „Не можешь ли ты сказать, по какому поводу твои ногти носят траур?“ Когда он наконец делал вывод, что мой внешний вид безукоризнен, он вел меня есть пирожные…»

Пирожные в будущей совместной жизни им придется есть не столь уж часто. Да и их сладкий вкус станет перебивать запах горькой полыни изгнанья…

Закончив годичное цензовое командование ротой, Антон Иванович в ноябре 1903 года был назначен старшим адъютантом штаба 2-го кавалерийского корпуса, дислоцированного в Варшаве. Деникин, конечно, не мог знать, что скоро грянет Русско-японская война. Но его беспокойный и пытливый ум успел заметить, например, отдельные просчеты в боевой системе, о которых он, правда, рассуждал, исходя из кругозора ротного командира. Но не простого, а с прочным багажом военных академических знаний.

Такие наблюдения представляют интерес. Вот одно из них. В вооружение армий вводилась скорострельная артиллерия и пулеметы, и в военной печати раздавались предостерегающие голоса об обязательной «пустынности» полей сражений, на которых ни одна компактная цель не сможет появиться, чтобы не быть уничтоженной огнем… А русская артиллерия все еще лихо выезжала на открытые позиции, русская пехота в передовом Варшавском округе, как говорилось на военном жаргоне, «ходила ящиками»; густые ротные колонны в районе стрелковых цепей в сфере действительного огня передвигались шагом и даже в ногу! Большой же кровью придется заплатить за это в первые месяцы русско-японской войны… Скромная и зависимая роль ротного командира, да и старшего адъютанта, не могла повлиять на изменение дел, но он настойчиво ставил эти вопросы в военной прессе.

Так и протекали военные будни Генерального штаба капитана Деникина. А в январе 1904 года в воздухе запахло грозой. В жизнь Антона Ивановича сначала постучала, а потом властно ворвалась русско-японская война.

До чего же мудры были древние римляне!

Увы, как это ни печально, но следует признать: война — страшный, но неизбежный спутник истории человечества. Из 56 веков истории мировых цивилизаций менее трех можно считать мирными. За 265 лет, описанных в «Повести временных лет» летописец лишь в один год как о великом чуде записал: «Мирно быть!»