В семье, на фоне сложностей в русско-польских отношениях, Деникин в годы детства, отрочества, юности научился от родителей терпимому отношению к лицам другой национальности. Конкретно, к полякам и евреям. Отец Антона, прослужив в Польше 43 года, относясь к полякам и к их языку без всякого предубеждения, все понимал, но вовсе не говорил по-польски. Мать Антона впоследствии старалась изучить русский язык, много читала русских авторов, но до конца жизни говорила по-русски плохо. В доме отец говорил по-русски, мать по-польски. Сын же, не по чьему-либо внушению, а по собственной интуиции, — с отцом — по-русски, с матерью — по-польски. Терпимость к языкам перешла в терпимость к их обладателям. Никаких намеков и полунамеков на шовинизм от своих родителей сын не получал. Это и стало первоосновой построения Антоном отношений со своими нерусскими сверстниками.
Родители смогли привить Антону Ивановичу честность и благородство, хотя будущий генерал с малых лет познал все прелести социальной несправедливости. Надолго запал в душу мальчика случай, когда инспектор местного реального училища упрекнул старшего гимназиста, игравшего с ним, за то, что тот «возится с уличными мальчишками». Пример родителей, особенно отца, был лучшим образцом миропонимания.
В минуты нравственного выбора всплывал из глубин памяти сына светлый образ отца, человека, который не поучал, не наставлял, а просто общался с ним. Все, что рассказывал отец про себя и про людей, обнаруживало в нем такую душевную ярость, такую прямолинейную честность, такой яркий протест против всякой человеческой неправды и такое стоическое отношение ко всяким жизненным невзгодам, что все эти разговоры глубоко западали в душу сына, который обдумывал свое будущее житье.
Но силы покидали старого воина… К весне 1885 года Иван Ефимович был прикован к постели. Врачи вынесли приговор: рак желудка.
Навсегда осталось в памяти Антона Ивановича последнее отцовское напутствие:
— Скоро я умру. Оставляю тебя, милый, и мать твою в нужде. Но ты не печалься — Бог не оставит вас, будь только честным человеком и береги мать, а все остальное само придет. Пожил я довольно. За все благодарю Творца, только вот жалко, что не дождался твоих офицерских погон…
Умер майор пограничной стражи Деникин Иван Ефимович в страстную пятницу, а на третий день Пасхи его похоронили под звуки похоронного марша в исполнении музыкантов 1-го стрелкового батальона. Для могильной плиты приятель Ивана Ефимовича, ротмистр Ракицкий, составил надпись:
Лучше, пожалуй, не скажешь…
Лег Иван Ефимович в землю, как и мечтал до последнего вздоха, солдатом. Жизнь продолжалась. И шел по ней Антон Иванович Деникин, храня в сердце светлый облик своего отца-офицера, его заповеди.
Родители сделали все необходимое, чтобы Антон получил приличное, по тому времени и возможностям родительского кошелька, образование. Они сами начали рано учить своего ребенка. К именинам Ивана Ефимовича, когда Антону исполнилось четыре года, Елисавета Федоровна подготовила мужу подарок: втихомолку выучила чадо русской грамоте.
После переезда семьи Деникиных из деревни в город сына отдали в городскую «немецкую» школу (ее называли так потому, что сверх обычной программы там преподавали немецкий язык). В памяти от этих лет осталось, пожалуй, одно — дома за провинности, допущенные в учебе, «не секли, а пилили». Но в 1882 году в жизни Антона произошло знаменательное событие: в возрасте 9 лет и 8 месяцев он выдержал экзамен в 1-й класс Влоцлавского реального училища. Начался новый этап в жизни отрока Деникина.
Но судьба подготовила ему испытание. Первое время он учился отлично. Будучи во втором классе, заболел оспой, потом скарлатиной с осложнениями и чуть не умер. Как следствие — серьезное отставание от товарищей и оставление на второй год в 5-м классе. Это был удар по самолюбию отрока. Он не знал, куда деваться от стыда.
