Они были совершенно неприглядного вида: серые, в белых и прочих пятнах, точно недавно перемазались в грязной луже или сточной канаве. Вели себя они нагло, вызывающе; норовили ущипнуть любого, и ничем не походили на милых озорников, досаждавших в старой и милой детской песенке своей хозяйке-бабусе.
Некоторые из лебедей были еще совсем молодые и поэтому выглядели особенно гадко.
Гусиные Лебеди хлопнулись крыльями, как рэпперы-тинейджеры ладонями, и завели энергичную скороговорку, отбивая лапами ритм:
На что Красна-Девица заметила:
– А к нему кровать со шкафом, – поддержали ее лебеди.
И они с шумом и гамом подхватили кресло с Красной-Девицей и умчались за облака. Только их все и видели.
– Кресло, кресло-то верните! Мы ж на другое договаривались! Это опытный образец, а образцы не продаются! – заорала им вдогонку Шура, хлопая от возмущения зубастой пастью и едва не выскакивая из аквариума.
Но ответом ей было лишь несколько упавших с небес гусиных перьев.
Берендей Кузьмич, видя такое безобразие, живо поманил к себе мизинчиком Конька-горбунка. Он шепнул чудо-зверю несколько слов в длинное, почти ослиное ухо, и летучий непарнокопытный тут же стрелою взмыл в небо и помчался вдогонку за хулиганами.
Емеля Севастьянович, чтобы скрасить впечатление после безобразной выходки гадких рэпперов, трижды хлопнул в ладоши – по числу участников.
Серый Волк, до этого мирно дремавший в павильоне, обреченно вздохнул, со страдальческой миной на морде подхватил на спину Ивана-царевича с невестою и сделал с ними неуверенный круг почета. При этом спина серого изрядно прогибалась, ноги разъезжались в разные стороны, и язык высунулся аж до плеча!
Затем волк добрался-таки до ближайшего дивана и бережно ссадил молодоженов прямо на него, застыв рядом недвижным изваянием.
– Без уютного дивана не живите никогда! – в один голос заявили румяные молодожены и забрались на диван с ногами.
– Вот тогда и выбирайте, чертыхаясь и кряхтя, – осклабился Волк и непроизвольно, чисто рефлекторно облизнулся:
– Счастье – с милой на диване, или с волком в шалаше?
Следующую минуту к молодоженам откуда ни возьмись подлетел румяный джинн на ковре-самолете, слегка траченном молью. Он по сценарию сразу же принялся сладко увещевать парочку:
Не успел Иван-Царевич ответить джинну по существу, как в небесах раздалось тоненькое ржание, стук копыт, возмущенный гусиный гогот и торжественный голос с высоты объявил:
– Прямые поставки! Только в "Волшебном быте" – и с пылу, и с жару!
В ту же минуту сверху спланировал слегка запыхавшийся Горбунок со взъерошенной гривой, весь в перьях и со следами многочисленных гусиных щипков на покрасневшей шкуре. С собой самоотверженный мини-конь приволок только что отвоеванное у гусиных рэпперов кресло.
– У "Волшебного" у "Быта" в магазинах свой конек! – еле отдышавшись, отрапортовал он зрителям.
– Ми-лай! Да-ра-гой! – в сердцах чуть не всплакнула щука Шура, расчувствовавшись при виде кресла до минеральных слез. – Тягай его сюда, в Експозицию!
После того, как вырученное кресло было водворено на свое место, зрители дружно захлопали и разразились приветственными кликами.
