Однако истина заключалась в другом. За мнимым хитроумием Маггана, которое ему приписывали, скрывалась неуверенность в себе, сомнения в силе своего характера. Почувствовав однажды, что нарастающий гнев способен заглушить в нем голос совести, как сорняк душит пшеницу, Магган встревожился, его стал преследовать страх превратиться в убийцу. Так начинающий игрок боится, войдя в азарт, спустить за карточным столом семейное состояние. С разумной осмотрительностью Магган применил к себе известный принцип: гораздо важнее предотвратить преступление, нежели вершить правосудие. Он сделал все возможное, чтобы убийство стало для него делом крайне затруднительным и вдобавок не принесло ни малейшей выгоды. В этом он проявил не больше эксцентричности, чем любой другой деловой человек, стремящийся обезопасить себя от собственного безрассудства.
В двадцать восемь лет Магган работал в старой почтенной адвокатской фирме, пользовался репутацией опытного юриста и получал восемьсот фунтов жалованья. Двумя годами ранее он унаследовал после смерти отца чуть больше тридцати тысяч фунтов. Проценты с капитала в придачу к жалованью обеспечивали ему весьма солидный доход, что для бездетной пары в 1927 году означало благополучную жизнь в довольстве и достатке.
Мюриель, дочь известного биолога, профессора Уэнбейна, была ровесницей Маггана. Первая встреча с ней ошеломила его, вторая – пробудила в нем надежду на взаимность. Магган пригласил Мюриель в оперу на «Мадам Баттерфляй» и во время спектакля сделал ей предложение.
Можно лишь удивляться, почему Мюриель Уэнбейн остановила свой выбор на Гарольде Маггане, который вовсе не был обворожительным красавцем, – благодаря щедрости природы и милостям судьбы она могла выбрать себе любого. Живая и бойкая, однако без излишней самонадеянности, мисс Уэнбейн обладала весьма привлекательной наружностью и знала, как распорядиться этим богатством.
Маггану несказанно повезло, повезло вдвойне, поскольку Мюриель тоже считала их брачный союз редкой удачей. Молодая пара арендовала в Рорбитоне дом с обширным садом. Их счастье длилось четыре зимы и пять весен. Супруги и пылкие любовники, они твердо стояли на земле обеими ногами, а не витали в облаках, не коверкали друг другу жизнь, пытаясь угнаться за романтической мечтой, обманчивой, как лунный свет.
Лишь одна тень омрачала их супружество – растущая тревога Мюриель, оттого что их брак остается бездетным. Как бы то ни было, они прожили вместе несколько счастливых лет. Заботливый муж и радушный хозяин, Гарольд ценил домашний уют и простые человеческие радости, что обычно приписывают здоровому вкусу к жизни, любил напевать, подыгрывая себе на фортепиано. Его окружало множество таких же веселых и шумных, как он, друзей, общество которых вроде бы нравилось Мюриель.
Дороти Колмор не принадлежала к их кругу. Магган увидел ее впервые солнечным августовским вечером 1930 года, когда один возвращался домой. Внезапно огромный автомобиль выскочил из-за угла ему навстречу, нарушая дорожные правила. Магган свернул на свободную полосу, но машина понеслась прямо на него. Раздался удар, и последнее, что увидел Гарольд, прежде чем лишился сознания, это кудрявые светло-пепельные волосы, крупный рот и маленький носик.
Он пролежал месяц в частной клинике, и ему предстояло провести там еще немало времени. Верхняя половина его тела почти не пострадала – отделался легкими порезами, – зато правая голень и бедро оказались раздроблены. Для деятельных, энергичных людей, неизменно активных и в работе, и на отдыхе, вынужденная неподвижность сродни пытке. Это самые трудные пациенты, вечно раздраженные, брюзгливые и капризные.
В первую неделю Гарольд отмалчивался – сказывалось пережитое потрясение, – в следующую начал ворчать на сестер и сиделок.
– К вам посетитель, мистер Магган. Мисс Колмор. Доктор Бенсон разрешил посещения. Мне пригласить ее войти?
– Разумеется, нет! Я хотел сказать… нет, спасибо. Увольте!
– Полно вам, мистер Магган! Посещение вас взбодрит, поднимет настроение. Я совершенно уверена: визиты друзей и родственников больным только на пользу!
– Меня достаточно взбодрила ночная сиделка, разбудив на рассвете. Да и вы… перед обедом. Дайте-ка вспомнить… а, принесли молоко, хотя я и не просил. И кстати, – проворчал Гарольд, – визит этой женщины меня только расстроит. Так что, хорошенько подумав, я решил ее принять. Будьте любезны, проводите ее ко мне.
Дороти Колмор принадлежала к старинному аристократическому роду. Семья откупилась от нее весьма щедрым годовым содержанием, которое обеспечивал трастовый фонд.
Отнюдь не злая, отзывчивая и даже добросердечная, неизменно полная самых искренних и чистых намерений, она отличалась, однако, вопиющей безответственностью.
При виде ее светло-пепельных кудрей, напомнивших ему о катастрофе, Магган на мгновение ощутил животный ужас, искалеченную ногу пронзило болью.
– Я пришла сказать, что полностью признаю свою вину: была пьяна. – В тихом низком голосе мисс Колмор звучало раскаяние. – И не прошу вас меня простить.
