Они поужинали в «Лебеде», изредка перебрасываясь незначительными фразами, а когда вернулись домой, Дороти перешла к решительным действиям, для начала включив танцевальную музыку.
– Неужели за три коротких дня я успела превратиться в уродливую старуху?
Искушенность и знание мужчин обычно позволяли ей легко настроить Гарольда на нужный лад. Он и теперь хотел бы ответить на ее зов, но не мог. Только на этот раз он ясно понимал, отчего в нем угас огонь желания.
Мелочное стремление сохранить лицо заставило его произнести:
– Прости, дорогая. У меня выдался тяжелый день на работе. Я, пожалуй, выпью чистого виски и попытаюсь уснуть, если ты не возражаешь.
Однако пить Гарольд не стал, а сразу отправился в постель и мгновенно провалился в полузабытье. Сознавая, как час за часом течет время, он отдыхал и набирался сил. Магган обнаружил, что гнев вовсе не таков, каким его представляют. Подлинный гнев не имеет ничего общего ни с запальчивостью, ни с ненавистью. Он сродни леденящему страху, который охватывает пловца, когда речные водоросли обвивают его и тянут на дно. В гневе вы способны мыслить ясно, но все ваши мысли устремлены к одной цели и остальное будто бы перестает для вас существовать.
На следующее утро он позвонил Мюриель и пригласил на обед в тот же ресторанчик в Сити. Напомнив себе, что собирался купить ремень, чтобы носить с фланелевыми брюками, в которых обычно рыбачил, он нашел повод выйти из конторы на полчаса раньше, чтобы встретить жену возле ресторана.
– В зале битком. Я знаю тихое местечко неподалеку, где мы сможем спокойно поговорить, не надрывая горло, чтобы перекричать шум. Оно всего в двух минутах ходьбы, но можно немного срезать путь, если пройти этим переулком.
Переулок привел их в грязный глухой двор ветхого здания семнадцатого века. Предназначенное на слом строение недавно закрыли из-за опасности обрушения.
– Моя фирма занимается этой развалиной. Владелец, наш клиент, собирается снести дом. Хочет построить здесь современный деловой комплекс. Холл обшит великолепными старинными панелями. – Магган толкнул ногой дверь. – Думаю, они тебе понравятся. Надеюсь, мне удастся прибрать их к рукам.
Новый ремень из дорогой кожи отменного качества был широким и крепким. Магган не ушел, пока не убедился, что Мюриель мертва.
Ремень глубоко врезался в шею, оставив багровые полосы. Задержав на них взгляд, Гарольд с удивлением поймал себя на мысли, что не испытывает ни жалости к жене, ни страха за себя.
Заметив на запястье Мюриель бриллиантовый браслет, он снял его и вынул деньги из ее кошелька. Потом прислушался. В пустом дворе стояла тишина. Уже собираясь отворить дверь, он вспомнил о ремне, по которому полиция могла выйти на его след, и, сняв ремень с шеи Мюриель, надел его под жилет.
Оказавшись наконец на улице, он зашагал прочь и вернулся в тот самый ресторан, куда пригласил Мюриель и где был заказан столик на двоих.
– Боюсь, моя жена забыла о встрече, – совершенно спокойно сказал он метрдотелю. – Придется обедать без нее.
Вернувшись после обеда в контору, Гарольд позвонил домой, и служанка сообщила, что миссис Магган уехала в город на поезде, еще в одиннадцать пятнадцать.
– Мы договаривались вместе пообедать, но, должно быть, миссис Магган забыла. Когда она вернется, передайте ей, что я звонил и что буду ждать ее завтра в том же ресторане в то же время.
Весь день на службе Маггана не покидало ощущение спокойствия и свободы. Вечером он вернулся в бунгало Дороти в приподнятом настроении, веселый и оживленный.
– Мюриель не пришла. Возможно, это и к лучшему! Прости, что был таким угрюмым вчера вечером, но ничего: мы наверстаем упущенное. Иди сюда.
На следующее утро он проснулся с чувством умиротворения, которого не испытывал с того дня, как Дороти Колмор, выскочив из-за угла, смяла его машину.
– О, я забыла тебе сказать! – воскликнула Дороти. – Вчера обедала в «Лебеде», когда появился смотритель шлюза с шарфом, который принесла тебе Мюриель. Ну, с тем огромным, связанным из шелка. Как, черт возьми, он оказался в реке?
Дьявольский шарф по-прежнему внушал ужас. Казалось, он оплетает своими кольцами, связывает путами, из которых Магган насилу вырвался.
– И правда интересно: как шарф угодил в реку?
– Не знаю, но его нашли в воде: намотался на винт моторной лодки. Смотритель шлюза, который его распутал, считает себя прирожденным детективом, о чем долго и пространно разглагольствовал. Так вот он пришел к заключению, что шарф выбросили в воду из домика у реки, а не из рыбацкой лодки, поскольку подобные вещи на рыбалку обычно не берут. Денег он не взял и шарф мне не отдал – я призналась, что его владелец ты. Надо расписаться в какой-то там книге, и тогда, как я поняла, тебе позволят заплатить за доставленные неприятности и забрать шарф.
– Ладно, – отозвался Магган, хотя и не собирался ничего предпринимать.
Два дня спустя смотритель шлюза с шарфом в руках перехватил его утром по дороге на станцию:
