За неделю до начала летнего семестра, 2 мая 1934 года в половине девятого вечера Герберт в одиночестве сидел в пустой школе, старательно дорабатывая конспекты уроков. Мысли то и дело улетали к молодой преподавательнице современных языков Рите Стивенс, пару семестров назад пришедшей в школу с университетской скамьи.
Человек крайне скромный, мистер Кадден удивился собственной смелости, когда предложил мисс Стивенс руку и сердце, но еще больше удивился тому, что она это предложение приняла. И, между прочим, испытал глубокую благодарность к коллеге и близкой приятельнице Рут Уотлингтон за то, что та пригласила Риту поселиться в своем коттедже.
Мечтая о невесте, Герберт представлял ее в том самом платье, в котором увидел во время недавней встречи. Если бы он дал себе труд вспомнить, что Рита восхитительно выглядела в любой одежде, то сохранить душевный покой было бы намного легче. Но мистер Кадден не относился к числу тех мужчин, кто разбирается в секретах женской привлекательности.
Как бы там ни было, но перед его мысленным взором Рита предстала в наряде, фасон которого дамы называют «платье-фартук», хотя сам Герберт, конечно, этого термина не знал. Он живо вообразил открытое светло-зеленое платье, надетое поверх желтой блузки с короткими рукавами. Этот предмет гардероба, в конце концов, предстал перед судьями, но только после того, как полиция не нашла в нем ничего примечательного, кроме пятен крови.
Достаточно о платье. Что касается лунного света, то в тот момент, когда мистер Кадден подошел к дому директрисы и положил конспекты в почтовый ящик, полная луна, появившаяся на небосклоне в 18:37, уже серебрила сумерки. Пройдя по краю игровой площадки, учитель математики пересек стилизованный под старину мост через реку Брин – довольно большой ручей глубиной двенадцать футов, знаменитый не только отличной форелью, но и коварством: множество глубоких омутов представляло серьезную опасность для девочек, хотя быстрое течение всегда спасало незадачливых купальщиц, вынося на отмели.
Совершенно не ощущая своих тридцати шести лет, Герберт легко взлетел по ступенькам, устроенным специально для перехода через невысокую каменную стену, и вошел в небольшой лес – часть школьной территории, – спускавшийся по холму к деревне Хемел, где жили почти все учителя.
Он был в макинтоше. Мистер Кадден постоянно о чем-нибудь беспокоился и никогда не выходил из дому без плаща. Вскоре он свернул с тропинки к речному омуту шириной футов десять и глубиной сорок, прозванному Пьяным бродом. Подождав Риту с полчаса, он достал сигарету, выкурил, не проявляя нетерпения, и спокойно сел на скамейку, похожую на те, что обычно стоят в парках. Средняя доска упала.
Странно! Должно быть, из кронштейна вылетели болты. Герберт провел рукой по скамье, отметив, что и самого кронштейна на месте нет. Рита опаздывала больше, чем обычно.
Вода, перекатываясь через камни, небольшим водопадом срывалась в омут, поднимая жемчужные брызги. Впервые в жизни Герберт увидел лунную радугу и подумал, что нужно будет обязательно показать ее Рите. Луна отражалась в беспокойном омуте, и блестящая поверхность казалась сотканной из жидкого серебра.
Так мистер Кадден и сказал коронеру: жидкое серебро. Потом, по его словам, легкое облачко скрыло луну и погасило радугу. Мягкий рассеянный свет позволил заглянуть в прозрачный омут. И там, в глубине, Герберт внезапно увидел Риту Стивенс.
Несколько секунд он ошеломленно смотрел в широко раскрытые глаза, на слегка колышущиеся, словно под мягким ветерком, волосы, но облачко пролетело и серебряная поверхность омута снова заблестела как зеркало.
Герберт заслонил ладонью глаза и принялся ходить из стороны в сторону в надежде спрятаться от назойливого света, потом схватил упавшую со скамейки перекладину и попытался перекинуть через камни водопада, чтобы посмотреть под другим углом, однако споткнулся и поцарапал руку неровным краем доски, которую тут же сорвало течением и унесло. И тут он закричал, обращаясь к самому себе как к постороннему:
– Очнись! Это оптический обман! В предательском свете полной луны недолго увидеть все, что угодно! Ты думал о Рите и уже начал волноваться, не случилось ли с ней чего, а страх имеет свойство материализоваться. Разве она может стоять под водой?
Он почти поверил своим доводам, но в то же время подчинился импульсу бежать в деревню: «И все-таки надо немедленно проверить в коттедже». О галлюцинациях лучше не упоминать, чтобы не смешить людей. Должно быть, виноваты проклятые конспекты – от усталости чего только не привидится!
Хорошо, что коттедж Рут Уотлингтон располагался совсем близко! Миновав лесную тропинку, Герберт уже не стал с разбегу перелетать через стену, а перешел ее медленно, ступенька за ступенькой, стараясь выровнять дыхание и унять панику. Осталось преодолеть сотню ярдов по покрытому невысокой травой участку, чтобы увидеть дом, стоявший под прямым углом к дороге.
