– Судя по всему, именно так. Я объяснил, чем смогу ему помочь, и мы завершили беседу. Я попросил разрешения послушать радио, так как не хотел пропустить выступление авторитетного театрального критика. В шесть пришел Менсман: думаю, вы с ним только что встретились, – я начал было представлять их друг другу, но журналист сказал, что, кроме нас двоих, в комнате никого нет.
В пепельнице возле своего кресла Карслейк заметил наполовину выкуренную сигарету, в то время как пепельница возле Силби пустовала. Это обстоятельство подтверждало версию хозяина.
– Значит, Уэйн ушел из комнаты, но не из дома, – сделал вывод детектив.
– Он не стал бы бродить по моему дому без разрешения, – возразил Силби. – Скорее всего услышал шаги Менсмана и решил, что пришли вы, чтобы его забрать. Он страшно нервничал.
– Если Уэйн все-таки покинул дом без пальто и шляпы, то куда мог отправиться? – настаивал Карслейк.
Силби предвидел этот вопрос и в то же время понимал, что бояться нечего, надо лишь твердо держаться однажды занятой позиции.
– Например, мог выйти в сад через дверь в стене репетиционной сцены и дальше по коридору. Эта дверь запирается изнутри, так что, если Уэйн действительно выбрал этот путь, она должна остаться открытой.
– Можно взглянуть? – попросил Карслейк.
Силби поднялся и пригласил:
– Пойдемте со мной. Сцена здесь же, в гостиной, за углом.
Карслейк последовал за хозяином в короткую часть буквы L. Труп как таковой не должен был потрясти опытного детектива, но внезапно открывшееся зрелище произвело сильное впечатление: на миг показалось, что на сцене не труп, а театральный реквизит.
Едва завернув за угол, на расстоянии примерно тридцати футов, Карслейк увидел ярко освещенную декорацию бара. Слева на заднем плане, под углом, располагалась стойка с блестящими ручками; слева на переднем плане стоял бильярдный стол; справа – скамейка, обитая зеленым плюшем, а центральную часть маленькой сцены занимало тело, подвешенное за шею в петле, прикрепленной к крючку подъемного блока.
Еще пара шагов, и Карслейк узнал Терли Уэйна.
– Что? – Силби остановился. – Вы что-то сказали?
– Нет-нет, все в порядке. Продолжайте, пожалуйста, мистер Силби.
Хозяин пошел дальше, с уверенностью зрячего человека поднялся на сцену, на расстоянии нескольких дюймов миновал висящее тело и, остановившись возле двери, воскликнул:
– Ничего не поделаешь! Дверь по-прежнему заперта с этой стороны.
Словно зачарованный, Карслейк наблюдал за возвращением Силби, гадая, наткнется ли тот на труп на сей раз. И снова спасительные несколько дюймов! Возможно, в привычной обстановке слепые всегда ходят по одной траектории…
– В любом случае расследовать здесь нечего, Карслейк! После возмещения недостачи дело против Уэйна развалится самой собой. Забудьте о работе на несколько минут; давайте лучше выпьем.
– Заманчивая идея, – отозвался старший инспектор уголовной полиции, успокаивая себя тем, что вернуть Уэйна к жизни уже все равно не удастся.
Хозяин безошибочно свернул за угол, подошел к своему креслу и сел. Расположение мебели и предметов позволяло дотянуться до любой нужной вещи. Силби наклонился и открыл дверцу шкафа.
– Виски, джин или…
– Виски, пожалуйста. – Карслейк с опаской взглянул на шеренгу графинов. – Позвольте мне!
– Все в порядке, спасибо. Присаживайтесь. – В голосе послышались нотки раздражения. Силби передал гостю виски, содовую, стакан и на миг замер с раскрытой ладонью, чтобы забрать графин и сифон.
– Могу я налить вам, мистер Силби?
– Сам справлюсь! – Ответ прозвучал едва ли не грубо.
Силби наполнил свой стакан с такой точностью, что в этот момент руки его показались независимыми существами, способными думать и действовать по собственной воле. Карслейк мучительно пытался осознать, что следует предпринять и как себя вести. Труп, висевший здесь же, за углом, заметно мешал сохранять присутствие духа.
– Сигарету, Карслейк?
– Мм… ээ… спасибо!
Силби сунул руку в нагрудный карман, чтобы достать портсигар, и на миг застыл словно в шоке, а придя в себя, ощупал боковые карманы.
На маленькой полке, рядом с диктофоном, лежал тонкий золотой портсигар с тисненым рисунком, однако, уже успев заметить, что Силби болезненно воспринимает любое предложение помощи, Карслейк промолчал.
– Проклятье! Думал, что портсигар при мне!
Карслейк обрадовался передышке. Продолжая думать о трупе, он наблюдал, как рука Силби осторожно, по-паучьи невесомо, поползла по полке с диктофоном.
– А, вот он где!
На миг пальцы замерли на крышке, словно в сомнении. Карслейк отмел жутковатую иллюзию, взял предложенную сигарету и, наконец, принял решение.
– И все же вернемся к Уэйну, – заговорил Карслейк. – Не могли бы вы точно передать все, что произошло, пока он был здесь?
В сознании Силби фраза представляла собой ключ к той самой сцене, в которой полиция «безнадежно заходила в тупик». Оставалось лишь произнести отлично отрепетированный монолог:
