-Ну, там же написано: « Я готов убивать». Если это не угроза, тогда объясните мне идиоту, что все это может значить, – Флака не мог успокоиться.
-Все хватит, забудьте все, – Тилль резко поднялся, забрал листок у Шнайдера, смял его и выбросил в мусорное ведро. – Давайте лучше музыку послушаем.
-Эй! – Шнайдер негодующе посмотрел на Тилля. – Я не успел прочесть.
-Это все ерунда, – видно было, что Тилль уже потерял интерес к загадочной записке.
-Но, Тилль… - Флаке всплеснул руками.
-Все. Мы слушаем музыку, – Тилль сделал ударение на последнее слово. Еще немного повздыхав, Флаке тоже успокоился.
***
Он вышел из номера, никем не замеченный. Аккуратно закрыл дверь, огляделся по сторонам. Никого. Повесил на ручку двери табличку «Не беспокоить». Неторопливо, но не слишком (если плестись, то сразу кто-нибудь посмотрит, и не дай Бог запомнит), дошел до лифта. Нажал на кнопку. Когда двери закрылись, шумно выдохнул, словно от волнения, но он совсем не волновался. Это просто вошло в привычку. Задумался. Временами ему вдруг начинало казаться, что мир не может состоять только из двух цветов: черного и белого и люди не могут делиться лишь на совершенных негодяев и непогрешимых праведников. В такие моменты он обычно шел в церковь. Величие храма действовало на него умиротворяющее, он вспоминал Его. Нет не Бога, в Бога он не верил. Он вспоминал лицо своего врага, и успокоение приходило. Это раньше, когда он беззвучно плакал от ярости, не зная, что делать, ненавистное лицо рождало в нем злобу. Теперь это в прошлом, теперь – успокоение. Он все делает правильно, и поэтому спокоен.
Сегодня он не прятался, это было не нужно. Он знал, никто не заподозрит, респектабельно одетого мужчину, с кейсом в руке. В этом отеле, таких было немало. Уже в лифте снял перчатки. «На улице уже слишком тепло, кто-нибудь обязательно обратит внимание. Теперь главное ничего не трогать. Главное – не наследить».
Лифт остановился, он вышел в холл, и, не оборачиваясь, ушел прочь. Никто не обратил внимания, никто даже не взглянул в его сторону, расчеты оказались верны.
***
После выступления группа вернулась в отель. Было уже очень поздно, но, несмотря на это, перед входом дежурили фанаты. Тилль, не любивший повышенного внимания к своей персоне, быстро прошел внутрь. Шнайдер последовал его примеру. Слышно было, как на улице гудит толпа, холл же был ярко освещен и безлюден. Лишь за стойкой одиноко стояла молодая девушка – портье. Она дежурно улыбнулась.
Спать не хотелось. Тилль остановился, повернулся к Шнайдеру.
-Не хочешь перед сном немного расслабиться.
Шнайдер улыбнулся:
-Что ты имеешь в виду?
-Да, нет, ничего такого, просто выпить пива в баре.
-Вдвоем? Или подождем других? – он кивнул головой в сторону двери.
-Захотят, сами нас найдут.
-Давай.
В баре играла тихая музыка, они сели за столик в самом углу. На удивление, здесь тоже было безлюдно. Лишь два хорошо одетых бизнесмена сидели за стойкой и что-то оживленно обсуждали, перед ними стояли почти полные кружки, но они, казалось, забыли о своем пиве. Бармен, со скучающим видом болтал с официанткой. Заметив новых гостей, он кивнул собеседнице в их сторону. Она оглянулась, округлила глаза, снова повернулась к бармену, но он уже направился к бизнесменам.
-Узнала, – усмехнулся Шнайдер.
Официантка подошла к ним и выжидающе посмотрела на Тилля.
-Два пива, – сказал вокалист, даже не поднимая глаз на девушку.
-Еще что-то? – видно было, что она хочет спросить их о чем-то, но не решается.
-Нет, – ответил Тилль.
Она ушла выполнять заказ, так и не осмелившись заговорить о постороннем.
-Чем хороши дорогие отели, – сказал Шнайдер, потягиваясь. - Так это тем, что весь обслуживающий персонал ведет себя подчеркнуто вежливо и ненавязчиво. Она ведь узнала нас и хотела поболтать, но здесь не принято трепаться с клиентами.
-И, слава Богу, – Тилль закурил.
-Да, – Шнайдер опять потянулся. – По кружке и спать, я, что-то устал сегодня.
Тилль неопределенно пожал плечами. В бар зашел коренастый мужчина лет пятидесяти. Он огляделся, словно выискивая знакомых, внимательно посмотрел на Тилля, и уселся за столик напротив. Официантка принесла им заказ и направилась к новому гостю.
-Не нравится она мне, – тихо сказал Шнайдер.
-Что так?
-Не знаю, не нравится и все.
-Да вроде тебя с ней никто и не сватает, – Тилль сделал большой глоток.
-Тилль, - Шнайдер с осуждением посмотрел на солиста. – Я не об этом, просто, кажется, будто в ней жизни нет. Она похожа на фарфоровую куклу, мертвые волосы, белая кожа, тощая, словно мумия.
-Что ты к ней прицепился. Она тебя не трогает, и ты ее не трогай.
-Да я и не трогаю, просто она мне не нравится.
-А мне вот не нравится этот мужик за столиком, сидит и смотрит на нас в упор.
Шнайдер обернулся.
-Правда смотрит, чего это он, может тоже узнал, - предположил барабанщик.
-Даже если и так, чего смотреть то. Слушай, пойдем лучше ко мне, попьем пива в номере, не могу я расслабиться, когда на меня так хищно глядят.
Шнайдер рассмеялся: