-Держат его за идиота, ох уж эти бабы, думают, что он не понимает, – недовольно ворчал он. Но, несмотря на собственное недовольство, Хайм уже давно перестал спорить с женой, ведь это ни к чему хорошему не приводит, разве что к головной боли и желанию напиться.
Перед тем, как отправиться на вызов, он позвонил домой, на всякий случай, мало ли что. Жена, разбуженная его звонком, долго не могла понять, о чем он спрашивает, но потом, наконец, пришла в себя и сказала, что Адель давно дома и спит. А если ему нечем заняться на работе, то пускай он лучше позвонит своей сумасшедшей сестре. Раздосадованный, инспектор Хайм повесил трубку.
- Ух, стерва, никогда не упустит случая напомнить, что моя сестра в психушке, – пробурчал он себе под нос.
На улице шел мерзкий дождь, зонта у него не было и пока он, кряхтя и ругаясь, усаживался в автомобиль, дождь вымочил всю его одежду. В патрульной машине не работала печка, он озяб, как бродяга на скамейке, ноги затекли.
-Мало им, что весь город наводнился, устрашающего вида, подростками, так еще труп какой–то у себя в номере нашли. Наверное, кто-нибудь из их дружков от передоза окочурился, у этих всегда так: или от наркоты или от пули шальной. Хоть бы один помер по-человечески, – продолжал он тихо ругаться. Его помощник уже давно перестал обращать внимание на его стариковскую брань.
Машина остановилась у отеля. Инспектор выглянул в окно. Дождь только усилился, около входа сиротливо стояли две молодые девочки, под зонтиком.
-Глянь! – сказал он помощнику. – Вот ведь дуры, чего они тут стоят, моя дочь – вон тоже этих рокеров любит.
-Они же не рокеры, – робко отозвался Генрих. - Это индастриал-метал.
-Все одно, наркоманы они и дебоширы. А эти дурочки стоят, ждут чего-то. Куда их родители смотрят.
-Да, Вы правы, инспектор. – Генрих всегда соглашался. Хайма это уже начинало раздражать. Он смотрел на этого совсем еще молодого и субтильного паренька и думал: «Выслуживается сопляк. Вот ведь пошла молодежь. Думают зад лизать и в полиции работать – одно и то же. Чертов город».
Он с трудом вылез из машины. За последние несколько лет инспектор сильно поправился и в такие ночи, как эта он чувствовал, что лишний вес делает и без того малоприятную жизнь совершенно невыносимой. Прямо перед отелем он поскользнулся, каким-то чудом ему удалось не упасть, но зато он наступил в лужу, намочив и без того уже влажные штаны.
-Черт их все дери! – выругался он, тщетно пытаясь привести свои брюки в более-менее приличный вид. Генрих тоже вылез из машины и спешил на помощь своему шефу.
-Уйди! – отмахнулся Хайм, когда Генрих нагнулся чтобы поправить его штанину. – Не позорься. Что за раболепие. Идем уже.
В холле его уже ждали. Инспектор никогда не видел никого из участников группы вживую, но, тем не менее, сразу узнал их. Эти субъекты каждый день смотрели на него с плакатов в комнате дочери. Того, который повыше звали Тилль, это он тоже знал от дочери, имени второго – не помнил. Этот второй не понравился ему чрезвычайно – насмешник, сразу видно. За долгую службу в полиции он повидал таких засранцев. Краем глаза он заметил, что девушка-портье смотрит на них с тревогой.
Он взглянул на часы, до конца его смены оставалось чуть более часа. И без того скверное настроение испортилось вконец, по лицам этих горе рокеров он видел, что дело серьезное, и, стало быть, затянется надолго. Ну что же, такова его служба. Тяжело вздохнув, он направился прямиком к Тиллю.
***
Рихард не любил полицейских, терпеть их не мог и когда этот толстый лысый инспектор с самодовольным видом ввалился в номер, его аж передернуло.
-Пьянствовали! – изрек он прямо с порога, неприятным прокуренным голосом, указывая на две бутылки, оставленные Тиллем и Шнайдером на столике.
-Да разве это пьянство, – бесцветным голосом ответил Шнайдер, даже не поднимая на инспектора глаз.
Фиалик, увидев полицейского, наоборот оживился. Он подошел к нему, изображая подобие улыбки, протянул руку:
-Здравствуйте, позвольте мне представиться, я – менеджер группы, Эмануэль Фиалик.
Инспектор, без энтузиазма, пожал ему руку и тут же отвернулся.
-Кто владелец номера? – спросил он.
-Полагаю, хозяин отеля,- Пауль попытался сострить.
Рихард не ожидал такой прыти от столь тучного человека. Пауль стоял в дверях, инспектор же прошел на середину гостиной, и вдруг он резко повернулся и одним прыжком преодолел разделявшее их с Ландерсом расстояние. Лицо полицейского побагровело, он ткнул толстым, как сосиска, пальцем в Пауля и выкрикнул:
-Вы, вообще кто?
-Гитарист, – Пауль растерялся и сказал первое, что пришло в голову.
-Так, вот гитарист, возьмите свою гитару и играйте на ней, сколько влезет, а когда я выполняю свою работу, будьте любезны, не лезть со своими шуточками. Ясно Вам?
-А, почему собственно, Вы позволяете себе на него кричать? Это тоже часть Вашей работы, – Круспе говорил подчеркнуто вежливым тоном, хотя внутри у него все дрожало от негодования. На этот раз инспектор не стал поражать его скоростью своей реакции.
-Еще один остряк? – спросил он.