-Нет. Просто интересуюсь, почему мы должны терпеть хамство по отношению к себе?
Полицейский хотел было что-то ответить, но Тилль, явно уставший от этой бесполезной болтовни, сказал:
-Это мой номер, труп тоже я нашел.
-Где труп?
-Там, – Тилль указал рукой.
-Послушайте, - Фиалик перегородил дорогу инспектору, направившемуся было в спальню. – Это, надеюсь, ненадолго. У нас расписание, концерт через два дня в другом городе.
-Ничего не могу обещать, вы все под подозрением, так что вполне возможно, никаких концертов больше никогда уже не будет, – полицейский бесцеремонно отодвинул менеджера в сторону и направился осматривать труп. По пятам, словно маленькая собачка семенил его тщедушный и незаметный помощник.
***
Он видел, как подъехала полицейская машина, видел, как толстый старик чуть было не упал в лужу перед входом, видел, как его молодой напарник бросился очищать ему брюки, видел даже, что старик хотел пнуть молодого, за излишнее рвение. Он видел все, сам оставаясь незамеченным. Сейчас он чувствовал возбуждение, как и всегда, после удачного убийства. Жаль он не мог видеть лицо своего врага, раздавленного и напуганного. Тилль точно напугался, не зря он так старался изуродовать девчонку. Теперь полиция будет думать, что убийца псих с отклонениями, раз так изувечил бедняжку. Что ж, ему это на руку. Значит, будут искать среди бывших психопатов, а тут как раз, не так давно, (не без его помощи, конечно), один из таких пациентов, таинственным образом сбежал из больницы. Он постоял еще немного на улице и решил пойти спать. Его дела на сегодня были закончены.
***
Он был хорошим полицейским и уже давно понял, что Тилль никого не убивал, но он был и человеком, не лишенным чувств и эмоций, поэтому наслаждался возможностью помучить этого зажравшегося наглеца. Результаты экспертизы будут лишь после обеда, но ему не нужна была экспертиза, чтобы понять – действовал жестокий маньяк, к солисту не имевший никакого отношения. Никто из этих, так называемых, музыкантов был на такое не способен. Да, ко всему прочему у всех было железное алиби. Они выступали на концерте, перед многотысячной толпой.
Тилль сидел напротив него, подперев большой ладонью щеку и устало смотрел в пол.
«Какая ужасная привычка, все время отводить глаза», думал Хайм, и за эту привычку он мучил солиста с удвоенной силой.
-Значит, была записка?- уже в третий раз спрашивал он.
-Да.
-И почему же Вы выбросили ее?
-Я же говорил, не придал значения.
-В стихах?
-Да.
-Строчки из Ваших стихов?
-Да.
-Из песен?
-Да.
-И Вы вот так, просто, выбросили ее?
-Да.
-И вам не показалось это странным?
-Нет, мне эти записки каждый день приносят, если каждой значение придавать.
-Ах, да простите меня. Вы же у нас крутой рокер, – Хайм выдержал паузу и продолжил.
-А этот человек, мужчина, расскажите мне о нем.
-Да я не знаю ничего, в первый раз я его в баре увидел. Он глазел на меня. А потом, когда мы уже из отеля выходили, то я его снова увидел.
-И он опять на Вас смотрел?
-Да.
-В упор.
-Да.
-И раньше Вы его никогда не видели, – Хайм закурил, с наслаждением отметив, что Тилль с завистью смотрит на его сигарету.
-Никогда, хотя не знаю, может и видел. Кажется, он на концерте был, или автограф брал.
-Мужчина значит, пятидесяти лет?
-Вроде того.
-Так он был на концерте, или не был?
-Да не знаю я, что я всех помнить, что ли должен. Их тысячи, и мужчин и женщин.
-И врагов у Вас тоже нет?
-Вроде нет.
-Так все же есть?
-Может быть.
-И Вы можете назвать мне их имена?
-Нет.
-Почему же?
-Я не уверен, что у меня есть враги.
-А враги, пишущие стихи? Или записки в стихах. Назовите мне их имена.
-Позвольте мне домой позвонить, – Тилль поднял глаза и посмотрел прямо на Хайма.
-Зачем это?
-У меня дочь там, хочу удостовериться, что с ней все хорошо.
-Потом позвоните. Сейчас мне нужно знать все.
-Да какого же черта, – Тилль стукнул кулаком по столу, пепельница стоявшая близко к краю подскочила и со звоном упала на пол. Окурки разлетелись по всей комнате.
-А вот это бросьте, - Хайм приподнялся и перегнулся через стол, выдыхая прямо в лицо Тиллю. – Это Вы у себя дома по столу стучите, а здесь Вам не бордель, это полицейский участок, имейте уважение к власти.
-Пожалуйста, мне очень нужно позвонить, – Тилль уже не кричал и больше не смотрел на Хайма, теперь он с интересом разглядывал окурки на полу.
-Звоните, телефон мы у Вас не отбирали, – Хайм продолжал разглядывать легендарного солиста и не мог понять, что его Адель в нем нашла. Он подумал, что обязательно расскажет дочери о сегодняшнем деле, и хоть на некоторое время, но привлечет ее внимание.
-Может, Вы оставите меня одного? – Тилль снова посмотрел на инспектора.
-Могу и выйти, но комната все равно прослушивается, – Хайм медленно поднялся, не спеша поправил пиджак, поднял пепельницу с пола, поставил ее на стол и вышел в коридор.
«Пожалуй, нужно их отпускать, еще менеджер этот, суетиться, обвинений я им все равно не предъявлю, а то не приведи Господь, в суд на меня еще подадут. Денег потребуют»,- думал он, ожидая, когда Линдеман закончит свой приватный разговор.