Бом-м! Затылок ухнул в паркет так, что в пятке отдалось вибрацией.
— Ты!.. — второй спортсмен, сопровождающий прокурорского племянника, больше ничего сказать не успел.
Лян Вэй опять размазался в воздухе, но теперь уже нанося удары руками. Бай Лу не сильно переживала за себя (девчонок в таких разборках никто никогда не трогает), поэтому сохранила ясность мышления: хоть бы ничего не повредил серьёзно. Она уже поняла, что единственный шанс подростка против взрослых — это горло, сердце, ещё кое-какие интересные детали анатомии. Мужской.
Товарищ за какую-то секунду мастер-класс, достойный… она не придумала быстро, чего. Сопровождающий мажора здоровяк без вариантов выигрывал в силе, но катастрофически проигрывал в скорости. Поднаторевший, видимо, в сельской физической активности северянин ситуацию воспринимал философски — поскольку выигрывал сейчас умом больше, чем кулаками.
Кулак в горло спортсмену. Тот отшагивает в сторону, пытаясь прикрыться, но не успевает.
Лян Вэй не доносит руки, обозначает удар в пах. Громила пытается скрутиться, но снова не успевает.
ТУФ. Не успел.
Спортсмен скрутился эмбрионом, завалился на бок и, уже падая, на закуску получил ещё один удар кулаком — в челюсть.
— Два ноль, — она понимала, что той стороне категорически не нужно давать опомниться, поэтому два раза хлопнула в ладоши и снисходительно улыбнулась, глядя на прокурорского племянника с нескрываемым презрением.
У Цзяньго, видя, как его охрана валится на полу, попятился к двери в ванную. Не ожидал, что к пацан их размотает.
На полу не кстати зашевелился первый охранник.
Высокая вьетнамка, с самого начала что-то бормотавшая Лян Вэю не по-китайски, в начальной фазе не участвовала никак, но сейчас будто проснулась. Девица подлетела к сбитому с ног, вверх-вниз сверкнуло её правое колено — и пятка южанки врезала в голову оживающему. Башка здоровяка изобразила деталь между прессом и наковальней — ударилась в паркет.
— Э-э-э! — дёрнулся было товарищ.
Но адептка наследия Хо Ши Мина действовала по какой-то своей программе и повторила пятку в лежащую на полу голову ещё два раза — видимо, чтобы наверняка.
Или у них там так принято? С другой стороны, после абьюзера-жениха у фемины, возможно, вполне определённая реакция на любую мужскую агрессию, предположила Бай Лу.
— Поговорить хотел? Так давай поговорим! — а Лян Вэй уже схватил У Цзяньго за грудки, ногой распахнул приоткрытую дверь в ванную.
Прежде чем кто-либо успел среагировать, северянин схватил шею прокурорского племянника в локтевой зажим, ударил правой ногой под коленку, сбивая с ног, и макнул головой в унитаз: — Освежись!
— Я понятия не имею, что там у Ли Миньюэ за проблемы, — говорю, удерживая гостя за шею и опуская вниз раз за разом его мокрую голову, — но если она сама, в одиночку, разбирается с чеболями в Корее, — «а ты…» вслух не говорю, но подразумеваю. — Знаешь, я начинаю очень сомневаться, а в тех ли у нас руках власть в стране. На твоём примере.
— Полиция! Всем оставаться на местах! — раздаётся из коридора и через отсутствующую дверь в комнату врываются четверо в форме с нашивками районного отделения.
Я отпускаю мокрого У Цзяньго, он заваливается головой вперёд.
— Руки! Так, чтобы я их видел! Медленно! — командует старший наряда, оценивая ситуацию: два здоровых парня без сознания на полу, выбитая дверь, три встревоженные девушки у окна, и мы с У Цзяньго в ванной.
— Это они! — комендант Хэ Пин, прихрамывая и держась за поясницу, появляется за спинами полицейских. — Сволочи, дверь выломали! А меня… думал уже никогда не встану! Хорошо, телефон всегда на шнурке с собой ношу.
По требованию служителей закона все предъявляют айди-карты, у здоровиков из карманов их достаёт один из сотрудников.
Пока старший мажет сканером по кьюарам, его коллега присаживается возле лежащих, проверяя пульс:
— Живы.
По мне, и так видно — дыхание, шевелятся, явно не трупы. Но вслух по понятным причинам ничего не говорю.
— Они первые на Лян Вэя напали, у него не было выбора, кроме как защищаться, — торопливо объясняет комендант. — А это их главный, всё по его приказу было! — он указывает дрожащим пальцем на кузена Ли Джу.
Двое полицейских решительно заходят в ванную и поднимают У Цзяньго на ноги, заламывая руки за спину. Вода продолжает стекать с его некогда идеальной прически на дорогой костюм. Его волокут в комнату и направляются к выходу.
— Куда вы меня тащите⁈ — голос мажора срывается на визг. — Я племянник!.. — он называет фамилию. — Один звонок и вас в порошок сотрут! Руки уберите! Мы просто пришли поговорить, все всё не так поняли. Вы этому старому маразматику верите? Приведите парней в чувство, они вам расскажут, как было!
Правоохранители обмениваются настороженными взглядами, после упоминания прокурора в их движениях появляется заметная нерешительность.
Отряхивая руки, подхожу ближе:
