В комнате виснет тишина, нарушаемая скрипом ручки следователя — он вздохнул и сейчас заполняет протокол допроса Ли Джу. От показаний против своего кузена та не уклонилась, уже говорит о многом.
— Как закончим, звони родителям, — Бай Лу выдыхает и поворачивается ко мне. — На тему процедур не парься, найдём нотариуса в этом вашем Хэйлунцзяне через Палату, кто и сегодня работает.
— … ждёт кого-то из твоих родителей в городе. Сумеют добраться быстро? — Бай Лу всерьёз озаботилась оформлением опеки надо мной на следующую процессуальную неделю начиная с понедельника. — Не переживай.
— Родителям написал, жду ответа. Не переживаю, — усаживаюсь на кресло. — Я, в принципе, понимаю, почему это всё происходит.
В свете ярких неожиданных эмоций почему-то тянет на философию.
— И почему же? — модель падает в соседнее кресло спиной вперёд.
— Когда ты — человек, у которого ещё вчера ничего не было, а сегодня появляется хотя бы три-пять тысяч долларов в месяц, проблем всегда становится больше, — вздыхаю. — С ростом богатства количество движений тоже вырастает.
— Богатство? — Бай Лу на мгновение оживляется, но в последнюю секунду от неуместного веселья удерживается. — Оптимистично, а-ха-ха. Ладно, молчу.
— Зря хихикаешь. Знаешь, с какой суммы человек начинает считаться богатым, например, по меркам Германии?
— Понятия не имею. Никогда не интересовалась. Хотя наша диаспора там немаленькая, да, — она зачем-то лезет в wechat.
— В отличие от нас, богатые от бедных
— Да ну⁈ Полсотни в год⁈ — Ли Джу тоже не скрывает скептицизма. — Всего лишь⁈
— Ну да. Это примерно четыре тысячи евро в месяц. Просто у нас в Китае дела обстоят иначе.
— У нас очень много кто зарабатывает пятёрку в месяц, шестьдесят в год. Здесь супербогатыми их никто не считает, — кивает Бай Лу.
— Мои родители говорили, когда человек, у которого ничего не было, поднимается хотя бы на эту промежуточную ступеньку, у него и враги сразу появляются, и конфликты. Так происходит всегда. Поэтому я не удивлён и спасибо за помощь.
До Тхи Чанг, гулявшая с отстранённым видом по комнате, присаживается на подоконник. Уже на протяжении полутора часов все разговоры в этой комнате ведутся только на китайском.
— Занятный взгляд на вещи. Миньюэ и я думаем иначе, — замечает Ли Джу, — не настолько философски. Меня вообще прямо не касается, но по нервам ударило, — она ведёт рукой вокруг.
— При движении вверх по иерархиям проблемы не убавляются, а растут, это закон, — пожимаю плечами. — К этому вообще можно относиться как к тренировке. Когда-нибудь, может быть, мне свой концерн придется от длинных рук коммунистической партии защищать — сейчас стремятся всё национализировать, а товарищ Си себе пожизненное правление уже устроил. Это я про изменение в уставе партии.
Бай Лу резко поднимает ладонь:
— Стоп! Я ничего не слышала! — Продолжает уже тише. — Может, в каких-то моментах я местами согласна, но именно ты лучше на эту тему даже пар изо рта не выпускай! Не нужно говорить о таком слух, ты не в Америке.
Ли Джу внимательно наблюдает за моделью.
— В первую очередь для тебя будет лучше, — продолжает Бай Лу необычайно серьёзно. — Поверь человеку, который к тем местам, от которых ты защищаться собираешься, чуть поближе, чем ты сам.
После ухода девушек в комнате становится непривычно тихо, полиция с задержанными свалила ещё раньше. Сажусь на край дивана-трансформера, прислушиваясь к звукам льющейся воды из ванной, где моется До Тхи Чанг. Сломанная дверь неуклюже приставлена к косяку — патрульные по собственной инициативе пытались её закрепить, но лишь усугубили. В списке контактов телефона сохранён номер мастера, которого порекомендовал комендант. Но сначала…
Пролистываю список контактов и нахожу родителей. Давно обещал позвонить, рассказать как устроился, но всё не находилось подходящего момента. Опять же, доверенность для Бай Лу надо брать.
Решаю начать с матери — разговор с отцом обычно ничем хорошим не заканчивается.
— Лян Вэй⁈ — динамик взрывается её радостным голосом. — Я так волновалась! Ты как? Всё хорошо? Где сейчас находишься? Работу нашёл? Хотя бы на еду деньги есть?
Невольно улыбаюсь — так и знал, что придётся отвечать на целую дюжину вопросов. Мама всегда такая.
— Я же тебе говорил, что не пропаду, — стараюсь звучать максимально оптимистично. — У меня все отлично — ещё ни разу не пожалел, что уехал из деревни. На данный момент проживаю в Пекине, пока в общежитии. Комната у меня просторная, вот видео, я сейчас здесь…
— Соседей наверно много? — в её голосе слышится тревога. — Не обижают?
— Думаешь, после того случая я дам себя в обиду? — намекаю на день, когда поставил отца на место. — Да и вообще, один живу. Работаю в ресторане официантом, подрабатываю в модельном агентстве, так, всякой мелочью занимаюсь. Ещё начал изучать программирование, надо же расти дальше.
С той стороны даже дыхание замирает:
