— Скажу, как есть — я пригласил вас сюда, чтобы заключить джентльменское соглашение в устной форме, — без предисловий начинает он, внимательно глядя на нас. — Дело в том, что на меня сейчас оказывается сильнейшее давление с целью принудить к продаже компании. Чего я, разумеется, делать не намерен. Так что велика вероятность, что из этой схватки я выйду с серьёзными потерями, но зато сохраню свои принципы.
Хотя господин Ван и не говорит прямо, но я прекрасно понимаю, что стоит за его словами. Скорее всего, его бизнесом заинтересовались влиятельные государственные структуры — или, точнее, конкретные люди, прикрывающиеся государственными интересами. Подобное, увы, не редкость в современном Китае, особенно в Гонконге, где передел собственности нередко пересекается с политическими мотивами.
— Звучит так, будто у вас только два варианта, — задумчиво тянет До Тхи Чанг, — либо покориться и продать, либо потерять всё в неравной борьбе. Речь ведь идёт о вашем строительном бизнесе, я правильно понимаю?
— Совершенно верно, — кивает Ван Мин Тао, откидываясь на спинку кресла. — Но я ни в коем случае не намерен сдаваться. У меня за плечами огромный опыт, я многое повидал в жизни и многим занимался, особенно в сельском хозяйстве. В основном меня привлекало растениеводство, а вот вы, насколько я знаю, больше специализируетесь на животноводстве, — добавляет он, с улыбкой глядя на вьетнамку.
— Почему вдруг ваша компания привлекла столь пристальное внимание? — не удержавшись от вопроса, спрашивает та. — Она ведь не настолько велика, чтобы оказывать серьёзное влияние на экономику или общество?
— Тот же вопрос интересует и меня, — хмыкает бизнесмен. — Когда я узнал об их интересе, то был крайне удивлён. Мой бизнес по меркам страны довольно скромный, он не приносит многомиллиардных прибылей. Буду бодаться с ними до последнего. Однако для начала необходимо создать финансовую подушку безопасности, собственно, поэтому я вас и пригласил.
Мы с До Тхи Чанг обмениваемся быстрыми взглядами.
— Я хочу вложить в наш совместный бизнес солидную сумму. Не миллион, не два, а сразу десять. Сейчас для меня гораздо разумнее вывести деньги в наличные и пустить их в оборот, нежели дисциплинированно держать на счетах. В моей ситуации хранить средства в банке — не самая надёжная стратегия, — с горечью усмехается он.
— Наша дистрибьюторская сеть пока не готова освоить инвестиции такого масштаба, — осторожно возражает вьетнамка. — Больше трёх миллионов нам просто некуда вкладывать. Вы, как бывший растениевод, должны понимать: если у вас есть тридцать ящиков ягоды, и вы знаете, куда их сбыть, глупо собирать восемьдесят. Потому что девать лишние пятьдесят всё равно будет некуда — сгниют. А мы работаем через розничные сети, они не примут гораздо больший объём.
— Согласен, — кивает бизнесмен, — поэтому я и предлагаю вам как слаженной торговой команде активно заняться расширением розничной сети, задействовать новые регионы, нарастить географию дистрибуции.
— Вообще-то можно попробовать параллельно увеличить стоимость среднего чека, — добавляю я, тоже не удержавшись. — Больше торговых точек — здорово, но и больше закупа в одни руки — второй стандартный вариант.
Оба собеседника поворачиваются и скрещивают на мне взгляды.
— А ты откуда такие слова знаешь? — фыркает До Тхи Чанг.
— Много чего знаю, — уклончиво отзываюсь я. — Но ладно, вы продолжайте, извините, что вклинился.
Вьетнамка разворачивается к Ван Мин Тао и вкрадчиво интересуется:
— Для того, чтобы человек вашего уровня решился фактически уйти в нелегал, давайте называть вещи своими именами, должны быть очень серьёзные основания.
— Вы наверняка прекрасно понимаете, чем я руководствуюсь, — сухо роняет бизнесмен.
— У нас во Вьетнаме, когда север и юг объединились, а социализм и коммунизм пришли на смену частной собственности, многие предприниматели предпочли именно такой путь — уход в тень. И многие до сих пор там, в этой тени, потому что альтернатива была одна — отдать всё нажитое государству. Но вы, в отличие от наших бизнесменов тех лет, обладаете достаточным капиталом, чтобы просто перенести свою деятельность в другую страну. В другую географию, другую юрисдикцию — назовите как хотите. Это от нас было некуда бежать с капиталами, по крайней мере, ан-масс, а вы вполне можете стать застройщиком или девелопером где-нибудь в Европе или на Ближнем Востоке. Я навела о вас кое-какие справки.
— Не сомневаюсь. Я тоже кое-что о вас разузнал.
— Сейчас на рынке недвижимости масса интересных проектов — что в Турции, что в Эмиратах, Катаре или на Кипре. Южном Кипре, я имею в виду. Да вы вообще можете выбрать страну на любой вкус — хоть Португалию, хоть Великобританию. Уверена, вас везде примут с распростёртыми объятиями. Даже в Штатах сейчас можно получить гражданство за инвестиции от миллиона долларов, причём всего за каких-то три года. Тот же Илон Маск не даст соврать.
— Я в курсе этих возможностей, — кивает бизнесмен, — и отдаю себе отчёт, что они вполне реальны.
