— Учитывая текущие тенденции, я бы предложил рассмотреть вопрос страхования вашего бизнеса. Не планировал лезть с советами, но и промолчать не могу.
— Поясни.
— Риски надо уменьшать, особенно с учётом ситуации с основным предприятием Вана, которое у него фактически отбирают без формальных оснований.
— В каком смысле застраховал бы? Не понимаю.
— Существуют специализированные страховые продукты. Если вы планируете открыть полноценный супермаркет, это уже не малый, а средний бизнес по китайским меркам. В ситуации, когда государственные структуры настроены против конкретного предпринимателя, розничная торговля предоставляет богатейшие возможности для административного давления.
— Например?
Загибаю пальцы:
— Придирки к санитарным нормам, подброшенные вредители, специально организованные жалобы потребителей. Вариантов множество, было бы желание. А у определённых лиц оно несомненно будет. Сейчас основной удар направлен на его крупный бизнес, но кто может предсказать, куда сместится фокус их внимания в дальнейшем?
— То, что в Китае классифицируется как средний или даже мелкий бизнес, на глобальной арене часто относится к категории крупных предприятий.
— Абсолютно верно, — соглашаюсь. — Что необходимо предпринимать в период политической турбулентности? Страховаться. Причём с грамотно структурированным договором.
— Цена вопроса?
— До двадцати пяти процентов стоимости основных фондов. Но учитывая, что у вас скорость оборачиваемости товара достигает трёхсот процентов ежемесячно, затраты окупятся очень быстро. Я б на вашем месте стремился застраховать всё — здание, лицензии, оборудование и прочие материальные активы.
— Потому что?..
— … В текущий момент Ван оказался под прицелом, и прогнозировать интенсивность давления на него невозможно.
— Не мог бы ты объяснить концепцию более детально? — глаза вьетнамки сужаются, выдавая сосредоточенность.
— Рассмотрим гипотетический сценарий. Существуют субъекты, заинтересованные в получении контроля над строительным бизнесом Вана. Предположим, он отказывается уступать им эти активы и перемещает основной источник дохода в сферу мясной розницы. Как кое-кто сказал: «Мне не требуется многого — лишь тысяча долларов ежедневно».
До Тхи Чанг просчитывает цифры:
— В принципе, мясной супермаркет с планируемым оборотом должен обеспечивать такую сумму ежедневно, причём каждому.
— Вот тебе и ответ. Давай скалькулируем: если вы реализуете одну фуру продукции ежедневно, что составляет около двадцати тонн, при средней розничной цене десять долларов за килограмм, какова итоговая выручка? Двести тысяч долларов. При стандартной валовой марже в рознице от десяти до пятнадцати процентов, это от двадцати до тридцати тысяч долларов ежедневной прибыли. Надеюсь, я ничего не упускаю?
— Сложно прогнозировать с абсолютной точностью, — отвечает она. — Потребуется практическая проверка. Но даже если фактические показатели окажутся вдвое ниже, порядок цифр будет соответствовать.
Она кивает, соглашаясь с логикой и продолжает:
— Да, операционные расходы будут значительными — электроэнергия, персонал, маркетинг, но даже при девяностопроцентных издержках не стоит игнорировать высокую оборачиваемость. Десятипроцентная чистая прибыль транслируется в весьма солидные суммы, как раз приближающиеся к упомянутой тысяче долларов. Такой уровень дохода обеспечивает вполне комфортное существование.
— В Пекине проживают люди, у кого тысяча долларов — это месячная зарплата. И из Пекина даже не думают куда-то уезжать, — посмотрев на пасмурное небо, отвечаю ей. — И не планируют покидать столицу. Но вернёмся к ситуации: Ван может занять принципиальную позицию и отказаться передавать контроль над своим бизнесом. В подобных обстоятельствах оппоненты обычно пытаются лишить объект давления всех точек опоры, вынуждая принять необходимое решение.
— Ты имеешь в виду потенциальные атаки на супермаркет?
— Именно. Они могут предпринять попытки дестабилизировать работу магазина неправомерными методами, игнорируя юридические нормы и даже статус иностранного инвестора. Вьетнам не является частью Китая, но и это обстоятельство не гарантирует неприкосновенности.
До Тхи Чанг задумчиво опускает взгляд:
— В семьдесят девятом наши страны уже воевали друг с другом, победили мы. Я не застала, но моя бабушка была свидетелем.
— Что именно рассказывала бабушка?
— По её словам, ключевую роль в победе сыграло народное ополчение. В то время как регулярные войска отступали к Ханою, занимаясь мобилизационными мероприятиями, основной удар приняли на себя и впоследствии освободили оккупированные территории обычные граждане. Необходимо учитывать контекст: американская интервенция завершилась в семьдесят пятом, а китайское вторжение произошло всего четыре года спустя. В стране ещё оставалось множество ветеранов, победивших Америку.
— К чему это сказано?
— Если кто-то попытается отобрать мой бизнес тут, я, может, не повторю подвиг, но определённо буду знать, что делать.
