— Не все готовы к немедленной коммуникации, особенно по нестандартным запросам. Кто-то предложит запланировать звонок на следующий день, кто-то — на послезавтра. Для формирования шорт-листа требуется несколько часов на лишь телефонные переговоры, перед которыми — ещё анализ.
Делаю небольшую паузу:
— Первичный контакт с менеджерами по продажам не даёт ответов — они перенаправят меня в юридический отдел. Именно там принимаются решения по специфическим гарантиям, о которых буду спрашивать.
Ван и До Тхи Чанг снова обмениваются понимающими взглядами.
— Мы благодарны и не торопим, — заверяет бизнесмен. — Качество важнее скорости.
— Есть ещё один аспект. Юридические департаменты страховщиков неохотно взаимодействуют с частными лицами до заключения контракта. Пробиться через барьер требует усилий. Господин Ван, могу я представляться вашим ассистентом? Если обозначу себя как семнадцатилетнего студента, боюсь, разговора не получится.
— Без проблем. Можете свободно заявлять статус моего помощника. Отправьте мне вашу электронную визитку и я распоряжусь, чтобы офис-менеджер подтверждал ваши полномочия при любых входящих запросах.
Он бросает взгляд на часы:
— К сожалению, вынужден вас покинуть — важная встреча. Искренне признателен за идею.
Япония. Международный аэропорт Осака.
Стоя у широкого панорамного окна транзитной зоны, методично изучаю пространство вокруг себя, выявляя расположение систем наблюдения. Камеры безопасности установлены с поразительной японской скрупулезностью — практически каждый квадратный метр находится под непрерывным электронным контролем. Их присутствие ощущается повсюду: в потолочных нишах, замаскированные в элементах интерьера, интегрированные в информационные табло.
Безупречный технологический паноптикум.
Моя первичная оценка получает наглядное подтверждение: демонстрацию ухудшающегося самочувствия необходимо начинать заблаговременно, выстраивая правдоподобную историю болезни, которая выдержит последующий анализ видеозаписей. В профессиональном сообществе это называется «созданием цифрового алиби» — последовательности событий, не вызывающей подозрений при ретроспективном изучении. Тем более что реального аппендицита у меня не окажется.
Будет непростительной ошибкой, если сотрудники службы безопасности, анализируя видеоматериалы, обнаружат, как я беззаботно прогуливаюсь с Ли Миньюэ, а затем внезапно сгибаюсь от сокрушительной боли.
Разумеется, острые состояния могут возникать внезапно, но излишние подозрения способны разрушить весь план. На кону стоит не только депортация из страны, но и потенциальный многолетний запрет на въезд в случае раскрытия инсценировки.
— Я отлучусь на несколько минут, — произношу тихо, слегка прикладывая руку к правому боку и позволяя дискомфорту отразиться на лице.
Ли Миньюэ кивает, её глаза внимательно изучают моё состояние.
— Хорошо, я буду в зоне ожидания.
Размеренным шагом, стараясь не привлекать внимания, направляюсь в сторону туалетных комнат. Вероятно, это единственное пространство в японском аэропорту, где соображения приватности возобладали над тотальным наблюдением.
Помещение поражает стерильной чистотой, характерной для японских общественных пространств. Ни единого пятнышка на хромированных поверхностях, ни малейшего запаха, кроме едва уловимого аромата антисептика. Кабинки разделены от пола до потолка, обеспечивая абсолютную приватность.
Выбираю дальнюю, запираю дверь и открываю кожаный портфель.
После дезинфекции участка кожи медленно ввожу препарат. Упаковываю использованный шприц в специальный контейнер и убираю его обратно в портфель.
По моим расчетам, эффект начнет проявляться через пятнадцать-двадцать минут: спазмы в брюшной полости и симптом «твёрдого живота» — классические признаки острого аппендицита, которые сложно симулировать без медикаментозной поддержки.
Перед выходом из кабинки, проглатываю несколько таблеток, способных немного поднять температуру тела и дать ещё кое-какую симптоматику.
— Ну как? Ты в порядке? — спрашивает Ли Миньюэ, стоило мне вернуться к ней.
— Пока да, — опускаюсь на сиденье рядом с ней. — Но чувствую некоторый дискомфорт.
Прикладываю руку к правой стороне живота. В этот момент ощущаю первый настоящий спазм: волна неприятного тепла растекается по брюшной полости, мышцы непроизвольно напрягаются.
Препарат начинает действовать, и весьма эффективно. Ух ты, можно не изображать ничего, всё и так органично.
— Выглядишь бледным, — Ли Миньюэ наклоняется ближе. — Всё по плану?
— Всё в порядке, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы, ощущая усиливающийся дискомфорт, граничащий с болью. — Действует быстрее, чем я предполагал. Ещё немного и начинаем.
Следующие десять минут проводим в молчании. Боль постепенно усиливается — от дискомфорта к ощутимым спазмам. Дыхание становится поверхностным, на лбу проступает испарина.
