— Полностью с вами согласен, — спокойно перебиваю его. — Сегодня утром в парламенте поставили на голосование ввод военного положения в стране? И товарищ Си уже подписал соответствующий указ? Успел? Кстати, как проголосовал парламент? С каким перевесом большинство и главный вопрос: с кем мы воюем?
— Ладно, не лезь в бочку, ты прав, я немного нервничаю, — Цзянь Хао внезапно переходит на нормальный тон. — Ситуация сложилась следующая: я общаюсь с твоими дамами, работаю с ними в рамках расследования, и за последние сутки я все отчетливее вижу, что что-то идет не так, как планировалось.
— Подробнее можно? — вздыхаю. — Если нет, я пойму, но вряд ли чем-то смогу помочь.
— Я не был бы хорошим специалистом в своей области, если бы только механически читал документы и анализировал зафиксированные события, при этом не пытаясь спрогнозировать и понять, что на самом деле чувствуют люди, сидящие по ту сторону стола или участвующие со мной в различных мероприятиях.
— Что именно вас насторожило?
— Хуан ведет себя вполне нормально и предсказуемо, а вот её коллега… — он делает паузу. — Я не могу этого доказать, есть только чутье, но я практически уверен, что с ней кто-то контактировал извне, и она в любой момент может отозвать свои показания или кардинально изменить их — таким образом, что моя позиция как представителя органа дознания на уголовном процессе в суде серьёзно пошатнется.
— Насколько вы уверены в своих подозрениях?
— Настолько, что всерьёз рассматриваю именно такой сценарий, — честно признается он. — Должен напомнить: я в это дело ввязался исключительно по их собственной просьбе и инициативе. Изначально они хотели отомстить обидчикам. Попросили помощи у тебя, ты обратился к Фэну, Фэн вышел на меня. Я бы никогда не полез в эту конкретно историю, если бы они сами не проявили инициативу и не настаивали. Но сейчас я вижу по глазам Ши Тин, что она вполне может в последний момент «соскочить».
Я серьезно задумываюсь над его словами. К профессиональному чутью человека такого уровня определенно стоит прислушиваться, к тому же, если в деле действительно замешаны влиятельные люди, они вполне могли найти способ выйти на подругу Хуан и оказать на неё давление. Она уже однажды отдала им крупную сумму денег, а значит, им прекрасно известны эффективные рычаги воздействия на неё.
— Поэтому я и спрашиваю тебя, когда ты видел её в последний раз и в каком она была состоянии, — продолжает собеседник. — Меня интересует исключительно вопрос процессуальных перспектив и возможность того, чтобы ключевой свидетель, на показаниях которого будет строиться государственное обвинение, внезапно не передумал сотрудничать. Должен добавить: процесс точно будет полностью закрытым, его не станут освещать в прессе — даже сам факт проведения, не говоря уже о приговоре.
— Теперь я начинаю понимать ситуацию.
— Да, я не хочу стать человеком, который полез вытаскивать медведя из берлоги, дал ему палкой по голове, разбудил и заставил выскочить наружу — а все те, кто должен был стоять с оружием наготове, внезапно разбежались по своим личным делам, — он образно объясняет свои опасения. — Медведь бегает быстрее и в одиночку я с ним не справлюсь.
— Задача ясна. Мы как раз сегодня созванивались с Хуан и планировали встретиться кое-где. Честно говоря, я не уточнял, будет ли она одна или придет с той подругой. Ладно, вы сказали, что пытаетесь все проанализировать и спрогнозировать.
— Именно так, — подтверждает он. — Мне уже слишком поздно давать заднюю. Дело заведено, документы поданы. И если один из ключевых пострадавших в последний момент откажется от сотрудничества, мне хотелось бы заранее об этом знать. Ещё сутки назад никаких рисков не предвиделось, а сейчас вероятность неприятного поворота событий выросла практически до ста процентов — я сужу по глазам конкретного человека.
— Почему сто? Если одна откажется от дачи показаний, останется вторая. Это максимум пятьдесят процентов риска.
— В том-то и дело, что я не знаю, как поступит твоя подруга и на чью сторону она встанет в случае, если её коллега резко изменит показания, — объясняет Цзянь Хао. — Нет абсолютно никаких гарантий, что она не послушает подругу и останется честной перед следствием.
— Слушайте, вы же и сами можете во всём разобраться. Существует множество интересных способов проведения допросов под различными препаратами, влияющими на сознание. Мы же не в Америке, где для этого нужна санкция суда, которую к тому же вряд ли дадут. У нас это вполне можно организовать для закрытого судебного процесса и провести допрос под видеокамерами. Я уверен, что вы имеете доступ к инструментам, которых нет у обычных правоохранительных органов.
— Не хотелось бы прибегать к этому по целому ряду причин, — тяжело вздыхая, признается Цзянь Хао. — Мне от тебя нужен только один важный момент. Давай поговорим откровенно о человеческой порядочности. Ты попросил меня через Фэна разобраться с теми людьми, которые обидели твоих девчонок. Верно?
— Да, так и было.
