— Когда у вас что-то похищают в виртуальном пространстве, вы теоретически можете вернуть от пятидесяти до семидесяти процентов украденной суммы, если сумеете выйти на конкретных похитителей и договориться с ними напрямую, — раскрывает схему молодой консультант. — Этим специфическим направлением занимаются особые консалтинговые конторы, которые достаточно профессионально законспирированы. И к людям, принимающим ключевые решения в подобных делах, извините за прямоту, придётся выходить лично.
— Но разве технически возможно найти и идентифицировать похитителей? — сомневается чиновник.
— Разумеется, это вполне выполнимая задача. Даже самые изощрённые кибератаки международного уровня неизбежно оставляют цифровые следы в глобальной сети. Логично предположить, что наиболее вероятными кандидатами на роль организаторов этой масштабной операции являются хакерские группировки из стран СНГ, Индии, Ирана, Бразилии, Северной Кореи или наши соотечественники из Китая. У всех перечисленных государств имеется богатый практический опыт проведения кибератак.
— Если средства похитили северокорейские хакеры, то я никогда в жизни не смогу их вернуть, — с пониманием констатирует чиновник. — В их стране кибератаки планируются и координируются на самом высоком государственном уровне, а рядовые хакеры служат всего лишь марионетками, полностью изолированные от цивилизованного мира.
— Да, это наихудший из возможных сценариев, — соглашается консультант. — Но мы пока не располагаем достоверной информацией о происхождении атаки.
— И что вы предлагаете сделать?
— Для начала нужно обратиться в администрацию ByBit и запросить у них детальную техническую информацию о географическом происхождении хакерской атаки на их инфраструктуру.
— Но разве они предоставят конфиденциальные данные? — скептически скрещивает руки на груди Ян.
— Предоставят, сейчас объясню почему. Вы не просто обратитесь в биржу, а предложите руководству два альтернативных варианта развития событий: либо они выплачивают компенсацию за взлом вашего счёта из собственных резервов, пускай даже после формального обращения официальных наследников, либо передают вам всю имеющуюся информацию о хакерах, и вы лично займётесь урегулированием вопроса, при этом полностью отказываясь от любых претензий к бирже. Думаю, для человека вашего уровня очевидно, какой вариант руководству биржи экономически более выгоден.
— Допустим, я получил необходимую информацию, затем обращаюсь в специализированную компанию, о которой вы упоминали, и те за определённый процент от суммы, как я понимаю, берутся за выполнение задания, — развивает логику чиновник. — Находят хакеров по своим каналам, а что дальше?
— Начнётся сложная психологическая игра на высоких ставках. Специально обученные и опытные люди встречаются с преступниками лично и оказывают на них давление, принуждая согласиться на предлагаемые условия. Весь процесс переговоров, скорее даже торга, происходит при личном контакте, глаза в глаза. У похитителей будет всего два варианта дальнейших действий — оставить себе от тридцати до пятидесяти процентов украденного и получить гарантию, что о них забудут навсегда, или попытаться сохранить всю сумму со всеми вытекающими последствиями.
Сидящий напротив Лян Вэя чиновник искренне недоумевает:
— Но какой резон преступникам отдавать деньги?
— Они ведут самую обычную жизнь, как мы с вами. У них есть семьи, друзья и знакомые, социальные связи. Если преступники откажутся возвращать средства, то на их головы будет объявлена настоящая охота. Закончится всё тем, что они будут вынуждены запереться в четырёх стенах, боясь выходить на улицу и ведя существование затравленных животных. А люди крадут большие деньги отнюдь не для того, чтобы заточить себя в подобие тюрьмы — как раз наоборот, чтобы покинуть свою страну и наслаждаться жизнью.
— После полученного предупреждения они могут покинуть страну и успешно скрыться в безопасном месте, — выражает обоснованные сомнения чиновник.
— Вы действительно думаете, что если за их головы назначат внушительную награду, то откликнутся исключительно люди из одной конкретной страны? — с лёгкой усмешкой спрашивает молодой консультант. — Даже в Соединённых Штатах, казалось бы, оплоте законности и правопорядка, никогда нельзя быть абсолютно уверенным, что беглецы не столкнутся с продажным шерифом в связке с заряженным прокурором. Доказательная база против них будет выглядеть предельно убедительно.
— Но вряд ли получится юридически доказать, что именно эти люди стояли за конкретными кибератаками, — бормочет под нос Ян. — А если хакеры догадаются заблаговременно сменить документы и обзавестись совершенно новыми личностями?
