— Первым делом они заморозили спорный счёт для проведения внутреннего расследования, — рассказывает чиновник. — После этого официально ответили, что единственный законный способ вернуть средства — это длительная юридическая процедура со стороны официальных наследников с предоставлением полного пакета нотариально заверенных документов.
— А много наследников у вашей покойной тёти?
— Достаточно много, и далеко не со всеми я смогу договориться мирным путём, — вздыхает Ян Вэймин. — Если они узнают реальный размер средств, находившихся на криптовалютном счету, а скрывать эту информацию от них не получится по закону, то непременно потребуют всю причитающуюся им наследственную долю. Вступать с ними в открытую конфронтацию по ряду причин я категорически не могу.
Лян Вэй тактично не задаёт излишних вопросов о природе этих причин. Несмотря на использование вымышленного имени собеседника, он прекрасно осведомлён о том, что за влиятельная персона сидит напротив. Пускай и не входящий в узкий круг высшего руководства страны, но личность, довольно регулярно фигурирующая в новостных сводках. И крайне маловероятно, что средства на криптокошельке были накоплены исключительно честным трудом на официальную зарплату. Поэтому родственники потенциально имеют серьёзный рычаг давления в виде возможного доноса в контролирующие органы, что может закончиться для чиновника катастрофически. Именно это является главной причиной стремления избежать семейного конфликта.
— Мы с тётей поддерживали очень тесные отношения, в своё время я активно помогал ей в развитии бизнеса, — продолжает объяснять ситуацию Ян Вэймин. — Как племянник, я не являюсь наследником по прямой линии, а вхожу в состав наследников второй очереди. Да, она включила меня в завещание, но в документе нет ни единого слова про криптовалютные активы. А это означает, что в приоритетном порядке наследство будут делить прямые наследники, а не я. От общей суммы я в лучшем случае получу едва ли десять процентов.
— Могу я узнать, о какой сумме речь? Эта информация важна для выработки стратегии.
— Одиннадцать миллионов долларов США. И я остро заинтересован найти способ вернуть эти деньги в максимально короткие сроки, поскольку у меня намечается очень перспективное деловое партнёрство с Ван Мин Тао, а вся эта ситуация осложняет реализацию планов. Как вы понимаете, информация, которой я с вами поделился, представляет тайну. Искренне надеюсь, что не пострадаю от нашего откровенного разговора.
— На мою порядочность и конфиденциальность вы можете рассчитывать. Считайте меня своим личным адвокатом. Вы ведь знаете разницу между адвокатом и остальным миром? Любые тайны доверителя, подобно христианскому священнику на исповеди, никогда не узнает ни одна посторонняя душа. Такова этика и правила. Тем более я молодой специалист в самом начале своего пути — очернять кристально чистую репутацию я не намерен.
— Очень рад это слышать, — с облегчением откликается чиновник. — Возвращаясь к основной проблеме с биржей — она не отказывается возвращать похищенные хакерами средства, но только при условии официального обращения законных наследников. С деловой репутацией и порядочностью у ByBit всё в образцовом порядке — сингапурские руководители активно компенсируют ущерб всем пострадавшим клиентам. Если бы это была биржа рангом поменьше, она наверняка сразу бы обанкротилась после таких финансовых потерь. Да уж, не повезло же мне, что тётушка так не вовремя отправилась к праотцам — ни раньше, ни позже. Лучше бы, конечно, значительно позже.
Лян Вэй внимательно выслушивает сетования собеседника и погружается в глубокие размышления о возможных альтернативных решениях.
— Что вы знаете о современной кибербезопасности? — неожиданно спрашивает он, пристально глядя в глаза собеседнику.
— Насколько мне известно, руководителем Национального центра управления кибербезопасностью в нашей стране является Ван Хэн, — отвечает с позиций чиновника Ян Вэймин. — Это главный государственный орган, отвечающий за интернет-цензуру и управление цифровым пространством в пределах наших границ.
— Нет, я сейчас не об этом, — качает головой консультант. — Вы рассуждаете правильно с позиции китайского чиновника, но не с точки зрения обычного жителя нашей планеты. У вас сформировалось излишне эгоцентричное ведомственное мышление.
— Что для представителей нашей профессии является абсолютно нормальным явлением, — с самоиронией ухмыляется Ян.
— Да, аппаратные программы защиты, корпоративные сети безопасности, государственные контракты — всё это, безусловно, имеет место в современном мире, но это исключительно онлайн-составляющая, а ведь существует ещё и офлайн-реальность, — поясняет свою мысль Лян Вэй.
— Подробнее? — с нарастающим интересом глядит на собеседника чиновник.
