Нашей семье она завидовала особенно и по-чёрному. Дом большой и красивый, семья немалая, четверо детей в ней. Отец в доле с другом рыбхоз держал, запускали малька, потом добывали и продавали подросшего карпа и толстолобика, дома хозяйство приличное держали. Мама завучем в школе была. Старшие братья ремонтировали в городе машины. До города, кстати, десять минут езды было. Деньги в семье водились, в общем. А у противной соседки ни мужа, ни хозяйства. Иногда к ней непонятные людишки приезжали из города, зависали у неё по часу-полтора и выходили с таинственными рожами и свёртками в руках. Говорили, что она предметами для порчи занималась, за это и деньги получала. Ну и участковый, который жил в городе, стал к ней ночами приезжать. Неплохо она устроилась.
И тем не менее, несмотря на все её возможности, Петровна только могла ядовито шипеть в нашу сторону. А всё потому, что она однажды столкнулась с нашей бабушкой-сибирячкой, приехавшей к нам погостить. Они столкнулись нос к носу у забора, когда завистливая соседка заглядывала через него к нам во двор. Не знаю, о чём у них там был разговор, но Петровна две недели не показывалась из дома и не принимала клиентов. Бабушка сказала маме, что «чернодушная», так она назвала соседку, ближайшие годы нам не грозит. Я подслушал этот разговор и намотал на ус, потому и лазил за черешней без особого страха, решив, что наша бабуля напугала её навсегда. Откуда же мне было знать, как из-за одного случая обернется дело!
Был один из выходных дней, когда мы с друзьями вчетвером сидели у меня на лавочке перед двором, в тени раскидистых крон яблонь, нависающих через забор. Было очень жарко, так что мы даже на пруд идти поленились, просто болтали ни о чём, ожидая, пока жара хоть немного спадёт. Сидим мы, значит, разговариваем, и неожиданно к нам подходит Петровна, протягивает банку, полную спелой черешни и говорит:
— Я знаю, что вы ко мне собрались залезть, вот вам, кушайте на здоровье! Мытые уже!
Пока мы с опешившими физиономиями соображали, как реагировать, она вручила презент мне в руки, хитро улыбнулась и ушла к себе во двор.
Я повертел двухлитровую банку в руках, глянул на друзей, ожидая их реакции.
— Саня, лучше не ешь, она же ведьма, — посоветовал мне рыжий Колька. — Мы никто не будем есть. Мало ли чего она наколдовала там.
— Ерунда, моя бабуля её так приструнила, что она нам ничего сделать не может, — зачем-то начал хвалиться я и запихнул горсть спелых ягод себе в рот, демонстрируя неслыханную храбрость и, как позже оказалось, глупость.
Я снова предложил друзьям угощение, но они отказались и заторопились куда-то по своим делам. Мне было понятно, что они не одобряют моего решения. Съев треть банки вкусных ягод и оставшись один, я высыпал оставшиеся в кормушку нашего курятника и птицы мгновенно уничтожили черешню, довольно кудахча. Родителям и братьям я ничего не сказал, почувствовал, что выхвачу неприятностей за это. Помыл банку и отнёс, поставил на скамейку Петровне. Стукнул ей в окно и, когда она показалась и приоткрыла створку, сообщил, что вернул тару, и выдавил из себя «Спасибо».
У неё была такая довольная физиономия при этом!
Вернулся домой, до вечера помогал маме по хозяйству, а потом у меня жутко скрутило живот. Ну, я не стал списывать это на какое-то колдовство, мало ли, после ягод бывает такое. В окно увидел, как к соседке на ночёвку подъехал владелец милицейского уазика. Живот к тому времени болеть перестал, но ужасно потянуло в сон, и я отправился в постель.
Всю ночь мне снилась всякая гадость, мутные, глупые сны. Я проснулся, едва рассвело, весь в раздёрганном состоянии, дрожащий, вспотевший. Мои домашние ещё спали. Стало душно, прямо дышать нечем. Я встал с кровати и приоткрыл форточку. Не помогло, в комнате было так же спёрто. Дальнейшее было странным: ноги сами меня понесли из дома на наш огород, в сторону овражка. Я шёл и удивлялся — вроде не хочу же идти, а двигаюсь как зомби. Хотя соображаю всё, только приказать своему телу не могу. Так я выбрался на середину огорода и шёл бы ещё дальше, если бы не стал как вкопанный.
На межевой тропинке, по которой я прошёл половину длины огорода, мне перегородила путь огромная, клыкастая свинья. Нет, даже не свинья, а дикий кабан! Какой же огромной была эта тварь! Я видел раньше кабана в зоопарке, и тот показался мне настоящим великаном, но это существо было ещё больше. Не знаю как, но я определил в животном женский род. Её налитые кровью глаза и угрожающее хрюканье обратили бы меня в бегство, если бы я мог бежать. Но я от страха не мог шагу ступить, просто стоял и смотрел, как дикий зверь приближается ко мне, собираясь растерзать.
— Санька, беги сюда! — услышал я далёкий мужской крик. Знакомый голос нашего участкового.
