— Пять или шесть, может быть больше! И сугробы вокруг ходуном ходили! Я как всё это увидел, то понял, что ничем не помогу. Сразу побежал к вам.
— Это ты сделал правильно. Хорошо, что один живёшь. И те два дома рядом с твоим пустые.
— Жалко мужиков…
Добравшись до сельсовета, они обнаружили толпу из двадцати человек. То есть почти всех, кто не уехал из села на праздники. Селяне, жаждущие новостей, прибежали к зданию администрации, услышав звуки выстрелов. Участковый изучающе посмотрел на них: старики, дети, несколько молодых девушек.
«Как объяснить? Как им сказать? Паника будет», — раздумывал Степанов.
— Уважаемые граждане! Расходитесь по домам. На мужиков напали волки, я стрелял, троих они перед тем загрызли. Скоро с района приедут сотрудники, облава будет. Расходимся! Не толпимся! — бодро выкрикивал он, ничего лучше не придумав. Ну да, толпа и не думала расходиться. Конечно, кто-то ушёл домой, но большинство рассудило, что спокойнее будет рядом с вооруженным милиционером. Посыпались вопросы.
Оставив главу администрации, Валентину, разбираться с собравшимися людьми, Степанов ушёл с Петровичем в свой кабинет. Налил себе и Истомину горячего чая из термоса. Покрутил диск телефонного аппарата, набирая номер.
— Дежурный! Капитана Бородянского! Это старший лейтенант Степанов из Нелюдовки звонит, — потребовал участковый.
В трубке Степанов услышал знакомый бас капитана на фоне женских голосов и громкой музыки. Очевидно, в конторе уже начали отмечать праздники.
— Что у тебя, Степанов? Поему докладываешь не по форме? — голос Бородянского был раздраженным. Капитана отрывали от приятной компании.
Степанов коротко изложил о случившемся. В трубке полминуты помолчали, оценивая сказанное им. Потом начальник разразился продолжительной тирадой.
— Лейтенант, какие ползуны к едрёной матери?! Вы там что, с местными уже напились? Три трупа в Нелюдовке? Какой тебе спецназ? Отправлю следователя Смирнова, криминалиста и Малыгина. Труповозка только завтра сможет приехать. Всё на этом!
— Товарищ капитан, я полагаю…
— Да мне плевать, что ты полагаешь. Я всё сказал. Молодец, что доложил, и то, если сказал правду! Ты точно трезвый?! Может ещё танки с авиацией тебе прислать?
Связь оборвалась, обозначив финал разговора. Участковый вздохнул, потом глянул на пенсионера, пьющего чай из розовой чашки.
— Слышишь, Петрович, у тебя же дома есть ружье. Ты у нас тут вооруженный один, кроме меня.
— Есть ружье, — поднялся со стула Истомин и насупился. — В сейфе, как положено, дома. А там эти…
— Надо забрать оружие Петрович. Из отдела, дай бог, к ночи приедут, дороги заметённые, чистят из района медленно. А у меня пара обойм всего в наличии.
Милиционер посмотрел в окно, разрисованное морозным узором. Зимнее небо ещё пару часов будет светлым, но что потом? Что будет происходить в темноте? Может, ползуны не нападут? Может быть, испугались грохота выстрелов и смерти соплеменника и больше не покажутся? Но если нет? Трое погибли от ужасных ран, не успев не то что сбежать, а даже позвать на помощь.
Пока Степанов размышлял, старик допил чай, поставил чашку на полку и отправился к выходу. Решив, что его нельзя отпускать одного домой, участковый догнал его. По пути отдал приказ главе администрации, уговорившей жителей вернуться домой. Теперь Валентине нужно было обойти местных и сказать, чтобы они заперлись и не высовывались на улицу. Когда Валентина начала расспрашивать о причинах, отмахнулся от неё, сказал, что позже расскажет.
— Петрович, покрывала найди. Прикроем мужиков и ползуна от любопытных глаз. Не дай бог, бабы увидят, паника будет, — участковый и Истомин пробивались сквозь снежные наносы, местами проваливаясь выше колено. Зима выдалась снежной.
Старик понятливо кивнул. Степанов бросил беглый взгляд на нелюдовскую улицу. Разбросанные по длинному пологому холму одноэтажные домишки. Треть из них пустуют, зияют чернотой оконных проёмов. Между домами приличное расстояние. Окно в окно тут и не жили с соседями никогда. От дома Истомина сквозь начавшие падать снежные хлопья виднелись затянувшиеся туманом торфяные болота.
Откуда взялся туман? Да ещё в пятнадцатиградусный мороз! Старик, вышедший из двора со свёрнутой тканью, полным патронташем и охотничьим ружьём, застал участкового разглядывающим дым на горизонте.
— Там три дня назад дети костры жгли. Я прогнал их, а костры вглубь провалились. Может низовой пожар разгорелся, — ткнул старик пальцем в сторону дыма, стелющегося над болотами. — Думаете, оттуда они полезли?
— Не знаю, — вздохнул Степанов. Он отвернулся от пенсионера и начал укрывать останки людей принесённым тряпьем.
— Много-то помощи приедет? — с подозрением спросил Истомин. — Нам в сорок третьем на высоте помощь двое суток обещали. От роты в итоге четверо бойцов осталось.
— Ну, Петрович, если ты войну пережил, этих ползунов и без подмоги уделаем. Пускай только сунутся, — убеждал милиционер, уйдя от прямого ответа.
— Мне бы автомат, — произнёс пенсионер и глянул с сожалением на собственную «вертикалку».
