Майя не захотела ехать в разных машинах, и мы возвращались в город на моей, по дороге не проронив ни слова. Только в конце сестра попросила:
— Давай ко мне.
Оказавшись в квартире, Майя сразу включила везде свет, меня это совершенно не удивило. Я бы ещё и лампочки поярче вкрутил кое-где.
— Ну что, варим кофе и читаем? — предложила сестра. — Давай ты вслух только, я не смогу.
Прихлёбывая сладкий кофе, я начал читать.
"Всегда считала дневники чем-то смешным. А теперь сама завела, на старости лет. Хоть с бумагой поделюсь, нет больше сил в себе ужас держать. Хорошо, что всех разогнала отсюда, а то ведь не уследить. Пусть живут, хоть и не радостно, зато спокойно. Пусть живут".
"Чёртов колокольчик. Я думала, всё в прошлом, цена уже уплачена. Но я хоть знаю, что всё реально. А как объяснить остальным? Ведь не поверят, они же не видели его. А ведь только я и осталась живой тогда…"
"Я помню, когда колокольчик прозвенел впервые. Мне было десять, Рае пятнадцать, Володе четырнадцать. Была суббота, мама приготовила картошку с мясом. Папа качался в кресле и курил трубку. У всех было отличное настроение, папа только что заключил выгодную сделку, и родители планировали перестраивать дом. Тут в дверь позвонили. Папа отправился открывать и вскоре вернулся озадаченный, с небольшим свёртком в руках. На свёртке была написала наша фамилия и адрес, но про отправителя ничего. Внутри обнаружилась коробка, а в ней — ничего. Нам кто-то прислал просто пустую коробку. Все решили, что это просто шутка, а потом пришло время обеда, и мы вообще забыли про посылку".
"Мы уже пили чай, когда мама стала прислушиваться, а потом спросила у нас, не слышим ли мы странный звук. Все прислушались. Как будто вдалеке слышался звон. Папа сказал, что это в деревне, наверное. Но звон оказался хоть и тихим, но таким назойливым, что мешал заниматься делами. Папа хмурился всё больше, а потом взял фонарь и вышел из дома, сказав, что сходит, поищет, кто там развлекается. Он долго не возвращался, мама забеспокоилась. Володя вызвался сходить за папой. Он взял запасной фонарь и ушёл. Время шло, ни его, ни папы так и не было. Мы очень тревожились. Мама сказала нам никуда не выходить, взяла свечу и пошла искать папу и Володю. Но и она так и не вернулась. Я просила Раю не выходить, плакала, но она меня не послушалась. Я осталась одна. Боясь пошевелиться, я сидела, зажигая одну свечу от другой. А колокольчик звенел всё ближе. Вскоре я поняла, откуда раздаётся звук. Он шёл из пустой коробки, которую папа положил на шкаф. Там было, наверное, самое тёмное место на кухне. Я увидела, как темнота стекает со шкафа и приближается ко мне. Я схватила свечу в руки и молилась. Темнота была всё ближе, я думала, что она меня поглотит, но она наткнулась на свет от свечи и заметалась рядом. Билась о него, как о стену. Так прошло время до утра, и только тогда она отступила".
"Я сходила в деревню, мою семью ночью там никто не видел. Меня отвели к старосте и долго распрашивали. Конечно, никто не поверил рассказу про колокольчик и темноту. Наверное, подумали, что мне всё привиделось из-за страха. Говорили про разбойников, мужики на поиски ходили. Но никаких следов не нашли. В соседнем селе жил мамин младший брат, староста отправил за ним кого-то. Дядя Петя после переехал в наш дом, хотя я просила его, чтобы он забрал меня к себе. Но дом родителей был лучше, а над моим рассказом он только посмеялся, да и коробка куда-то исчезла".
"Дядя Петя так и не женился. А ко мне на моё шестнадцатилетие посватался Митька. Хороший был парень, работящий. И меня уважал. Детки у нас пошли. Так и жили потихоньку. Колокольчик больше не звенел, и та ночь стала и мне самой казаться нереальной. Странно было только одно. Когда кто-то из родичей надолго от дома уезжал — менялся, как будто из него душу вынимали. Снова надо мной смеялись, когда я о том говорила. Так я говорить перестала, но стала зазывать всех к себе на праздники".
"И вдруг колокольчик снова зазвонил. Я испугалась чуть не до смерти, как раз Коля с Майей у меня были. Выгнала их, сама везде свет зажгла, но чую, что тут она, темнота. Где угол чуть потемней, что-то там колышется".
"Хотела сжечь дом, но не получилось. Не занимается огонь, гаснет".
"Написала завещание. Нотариус клялся, что они сделают всё, как я велела. Думаю я, проклятье это кровное. Потому никому из родни тут нельзя жить. Завещала продать дом".
— Всё, больше ничего нет, — я пролистал дневник. — И что думаешь?
— А ты что думаешь? — спросила в ответ сестра.
— Майя, я слышал колокольчик и тьма меня тянула к себе. Может, она стала сильнее без бабушки.
Сестра кивнула:
— Я тебе верю, мне ночью такая жуть приснилась, и чувство такое было, что с тобой беда. Знаешь, мне кажется, нельзя дом продавать. Пока оно в доме, в нашем доме. А если дом станет чьим-то ещё? Может, оно отправится нас искать.
Её слова звучали дико, но в этом точно что-то есть. Я это чувствовал. Кивнул.
— Я тоже так думаю, нужно просто заколотить его и оставить.
