Утром я позвонил нотариусу и сообщил, что в доме никто жить не будет, но и продавать мы его не станем. Он немного поохал, но мы с сестрой были вправе распоряжаться наследством, как хотим. Через пару дней мы нашли в себе силы съездить к дому, да и машину нужно было забрать. Пока я забивал здоровенные гвозди, заколачивая двери и окна досками, мне казалось, что из щелей на меня злобно глазеет тьма.
Мы с Майей обменяли свои квартиры на одну, большущую. Я к этому не особо стремился, но сестра наотрез отказалась жить одна. А от намёков, что она, такая красавица и умница, уже и о свадьбе могла бы подумать, Майя только отмахнулась. Наверное, так действовало родовое проклятие — проклятие равнодушия.
С тех пор я часто думаю, что незавидная нам с сестрой выпала судьба — жить без любви, без радости, никогда не выключая свет.
Летнее солнце щедро заливало светом не такую уж большую, но и не совсем маленькую деревеньку Осиновку, спрятавшуюся среди холмов и перелесков. Узкая пыльная дорога змеилась между старыми домами, многие из которых помнили ещё позапрошлый век. Палисадники пестрели разноцветными флоксами и золотыми шарами, зеленели огороды, обещавшие отличный урожай. Казалось, ничто не может нарушить привычный деревенский уклад.
В тот день, двадцатого июля, небо внезапно расчертила ярко-зелёная вспышка. На мгновение она озарила деревню странным, болезненным светом, от которого у людей ещё долго перед глазами мельтешили "мушки". А потом всё стало как прежде. Деревня вернулась к повседневным делам.
Но происшествие нужно было обсудить, конечно. В конце концов, деревенский быт не был столь уж разнообразен, чтоб обойти такое стороной. И вечером в местном магазинчике только и разговоров было что о странном явлении.
— Да НЛО это, точно вам говорю! — убеждённо заявлял дядя Коля, почёсывая седой затылок. — В интернете про такое постоянно пишут.
— Скажешь тоже, — отмахивалась продавщица Марина Степановна. — Шаровая молния, наверное. Или метеорит какой.
Версий было много, спорили о них до хрипоты, но продлилось это недолго, ведь деревню потрясла очередная новость — первая красавица Осиновки разругалась со своим женихом, и все переключились на них.
Через пару дней о странной вспышке уже и вовсе забыли. Разве что местная ребятня, проносясь мимо заброшенного дома на краю деревни, заметила что-то необычное.
— Глянь, Димка, — дёрнул за рукав приятеля Лёшка Воронин, белобрысый веснушчатый мальчишка лет двенадцати, тормозя возле покосившегося забора. — А пугало-то новое!
Димка остановился. В самом деле, посреди заросшего бурьяном огорода торчало пугало. Самое обычное — старый пиджак на крестовине, драная соломенная шляпа, вместо лица — мешковина с нарисованными углём глазами и ртом. Ничего особенного, если бы не одно "но" — никто не мог вспомнить, когда оно там появилось.
— А ведь точно, — почесал затылок Димка. — Вроде раньше не было…
— Эй, вы чего застряли? — донеслось с дороги. Остальные ребята уже убежали вперёд, к реке, где в жаркий день было так здорово купаться и нырять с обрывистого берега. — Да так, ничего, мы сейчас, — крикнул Лёшка, но что-то потянуло его ещё раз взглянуть на пугало. Ему показалось, что нарисованные глаза смотрят прямо на него.
Прошла неделя. Каждый день ватага местных мальчишек пробегала мимо заброшенного огорода на речку. И каждый день Лёшка замечал какие-то перемены в пугале. Вроде бы оно стояло на том же месте, но…
— Димк, — однажды, замерев на дороге, зашептал он затормозившему рядом другу, — ты не замечаешь? Оно же ближе к забору стало.
— Да ну, глупости какие, — фыркнул Димка, но в голосе его проскользнула неуверенность. — Ветер, наверное, накренил…
— Какой ветер? Уж который день совсем не бывало, даже ночью.
Вечером Лёшка рассказал о странном пугале маме.
— Мам, оно правда двигается! Честное слово! Сначала у старой яблони стояло, а теперь почти у самого забора!
— Ой, Лёшенька, — рассмеялась мама, разливая борщ по тарелкам. — Вечно у тебя фантазии. То русалку в реке видел, то леший в лесу мерещился… Нет там никакого пугала — пустой огород, бурьян один.
— Но мам…
— Так, марш руки мыть! Обедать пора.
Лёшка вздохнул. Взрослые никогда не верят детям в важных вещах…
Субботним утром ребята как обычно собрались на речку. День обещал стать особенно жарким. Димка, Лёшка, Сашка Птицын, Вовка Лагутин и братья Коршуновы — Женька и Колька — гурьбой двинулись знакомым маршрутом.
Проходя мимо заброшенного огорода, Лёшка привычно покосился на пугало и замер. Оно определённо придвинулось к забору ещё ближе, а главное — его голова была повёрнута в сторону дороги. Мальчик готов был поклясться, что раньше пугало смотрело прямо перед собой.
— Пацаны, — хрипло позвал он. — Гляньте…
Ребята остановились. Даже самый отъявленный скептик Сашка Птицын нахмурился:
— А ведь и правда, чудно как-то…
— Да ладно вам, — натянуто рассмеялся Вовка. — Подумаешь, пугало! Айда купаться!
На реке быстро забыли о странностях. Плескались, ныряли, устроили соревнование, кто дальше проплывёт под водой. Часа через три стали собираться домой.
