— А чего ты, собственно, надуваешься? — раздосадованно спрашивает младший. — Фу-ты ну-ты, ножки гнуты! По мне, так хоть все село арестовывай!.. Я совсем другое имел в виду: тебя за десять километров видно, а приказ был — находиться в укрытии. Рано ты вылез: вор заметит, свернет с дороги.
— Ха! А мотоцикл на что? Можешь быть спокоен: от меня никто не уйдет. Хоть одного да возьмем…
«Сойка», «Сойка»! — оживает вдруг рация на мотоцикле. — Вызывает «Орел»! Прием!»
По знаку сержанта младший занимает его место на дороге, а сам сержант торопится к рации.
— «Сойка» слушает! — рявкает он во все горло и вытягивается в струнку. — Говорите!
«Какого хрена вы там бездельничаете?» — сердито осведомляется «Орел».
— Почему бездельничаем? — расстраивается сержант. — Ведем наблюдение!
«Ни одного донесения с вашего поста… а уж три часа сидите».
— Товарищ «Орел», чесслово, не о чем было докладывать! Но скоро, кажется, доложим.
«Ага! Значит, и у вас началось?»
— Так точно! Объект приближается…
«Напоминаю, «Сойка»: никакой пощады расхитителям социалистической собственности!»
— Будет исполнено!
«Действуйте! Отбой!»
Вдохновленный сержант возвращается на дорогу.
— Давно пора! Весь урожай к черту растаскивают!.. Знаешь, что мне «Орел» сказал?
— Слышал… — усмехается младший. — «Действуй, «Сойка»!»
— Да… А перед этим?
— Ну что?
— Никакой пощады — вот что! Так что можешь помахать ручкой твоим землячкам.
— Ух ты, испугал! — Младший снова смотрит в бинокль и неожиданно спрашивает: — А знаешь, кто это идет по дороге?
— Твой папаша мешок тащит!
— Слушай, Симион, ты же, наверно, и вредина… в личной жизни.
— Будь уверен, я бы и своего отца доставил в отдел. Никакого попустительства, ясно?
— Насчет отца я и не сомневаюсь. Ты такой… Но, к счастью, руки коротки. Это бадя Козма!
— Повторяю: я с твоими односельчанами не пил, а стало быть, и снисхождения никому оказывать не собираюсь, хоть и баде Козме!
— Да пойми же, это древний старик!
— И ворует!.. Все! Отныне — ни соломинки! Одно могу тебе сказать: если стесняешься с ним разговаривать, положись на меня!
— Да нет, не думаю, что он меня узнает… слишком стар. Да и я давно дома не был. А вот интересно: что он тащит?
— Виноград, что же еще?
— В мешке?
— И очень просто! Делают мешки из целлофана, набивают их виноградом — на вино же, а не к столу! — а потом все это суют в обыкновенный мешок. Да-а, хороши твои земляки, нечего сказать.
— Ты, Симион, не слишком важничай. Сегодня облава на наших полях, завтра — на ваших. Посмотрим, что ты тогда запоешь!
— Во! Сравнил нос с пальцем!.. Да ты хоть раз видел моих земляков на рынке?
— При чем тут рынок?
— При том! На рынке, я считаю, торгуют одни воры! А между прочим, из твоего села каждую неделю по пять-шесть грузовиков приезжает.
— Боюсь, что огорчу тебя, — язвительно вздыхает младший, снова приложив к глазам бинокль. — Это не бадя Козма. Обыкновенная женщина… и без мешка.
— А ты хвалился: оптика, оптика! Выбросить твой бинокль к едрене фене!
— Не трожь, сержант! Я у детей отнял… он игрушечный… свет не так преломляет. Теперь точно вижу — старушка!
Оба отходят в тень лесополосы, садятся на траву, расстегивают кителя.
— В конце концов, — говорит младший, — мы честно исполняем свой долг. Нам никто не приказывал задержать, скажем, двадцать человек, а послали разобраться, что и как. Если нет нарушителей — тем лучше. В принципе так и должно быть.
— Были сигналы, — не сдается сержант. — Сам председатель колхоза жаловался. Подумай, как это получается: на полях урожай есть, а сдавать государству нечего? Воруют. Зря бы не посылали. Кому охота попусту в этой духотище сидеть?
— Эх, Симион, азарта в тебе много, а все же, думаю, не поймать тебе нынче никого.
— Думаешь?
— Думаю.
— Тогда на́, полюбуйся в твой несчастный бинокль… Ну, что скажешь?
— «Козлик» едет, — неохотно признает младший. — «Газ-69».
— Вот именно! И уж не твои ли в нем земляки?
— Посмотрим, посмотрим… — бормочет младший. — Кто бы это мог быть, хм?
«Козлик» обгоняет медленно взбирающуюся на холм старушку и, подняв клубы пыли, резко тормозит у поста.
— Кха, кха! — кашляют милиционеры.
Пыль постепенно рассеивается, и они с удивлением обнаруживают перед собой машину своего непосредственного начальника — майора Русу из райотдела милиции.
— А, Рыжий, это ты! — сержант дружески хлопает по руке молодого шофера, выпрыгнувшего из кабины.
— А вы все по кустам шуруете? — посмеивается тот, здороваясь с младшим. — Закурить найдется?
— Кончились… А где сам?
— Дома сидит.
— И не стыдно тебе просить у нас сигареты? Мы здесь с утра загораем, а ты… — Сержант бьет носком сапога по колесу, разглядывает противотуманные фары. — И зачем ты болтаешься по дорогам, если он дома?
— Да винограду просил привезти… ящичек, — улыбается молодой водитель.
— Что? — Сержант оставляет фары в покое и идет к дверце машины, бросив на ходу многозначительный взгляд своему товарищу. — Так, значит, хочешь сказать, что у тебя тут лежит ящик винограда?
— И еще какого! Председатель лично собирал! Хотите попробовать? — Водитель извлекает из кабины громадную золотистую кисть. — Ничего, а?
