— Если надо… давай, сынок, руку, а то мне не залезть… Вот так! Дожила — и меня на мотоцикле покатают, дай бог вам здоровья… Так куда, говоришь, едем, сынок?
Дверной звонок надрывается. Хозяин слышит его, но открывать не спешит. Он лежит на диване с книжкой в руках и лениво почесывает живот под майкой.
Звонок надрывается. Хозяйка слышит его, но открывать не спешит. Она стоит перед зеркалом в ванной и легкими мазками втирает питательный крем в кожу лица.
Звонок надрывается.
— Аурелия, — негромко зовет хозяин, — Аурелия, слышишь, звонят!
Аурелия молчит. Хозяин бросает книжку на пол и отправляется в путешествие по квартире на поиски жены.
В соседней комнате ее нет, в третьей тоже, на кухне пусто.
Звонок надрывается.
Он и Аурелии прожужжал уши. Она осторожно кладет кисточку, которой накладывала тени на веки, и идет искать мужа.
Там, где он только что читал, его нет, на кухне его нет, во второй и третьей комнатах тоже.
— Куда подевался?..
Они сталкиваются перед ванной.
— Ты где ходишь? — мрачно спрашивает муж.
— А ты? — отвечает ехидным вопросом Аурелия. — Давно уже мог бы открыть.
Сказав это, она спокойно возвращается в ванную, становится перед зеркалом, опять берет кисточку…
Муж провожает ее глазами, открывает рот, чтобы что-то сказать, но… глохнет от неистовых трелей звонка.
— Ладно, — говорит он сам себе.
Подходит к двери, снимает цепочку, отодвигает щеколду, выглядывает, видит стоящего на площадке человека и в испуге отшатывается.
Он захлопывает дверь и испуганно оглядывается назад: не заметила ли чего-нибудь жена?
Аурелия, подставив язык под нижнюю губу, осторожно водит по ней вишневым стерженьком помады.
Хозяин, не поверив своим глазам, снова выглядывает наружу, снова видит стоящего на площадке человека, снова захлопывает дверь да еще прижимает ее спиной. Твердо решив не открывать, он подтверждает свою решимость поворотом ключа, потирает руки и на цыпочках идет к своему любимому дивану. Но звонок опять впадает в истерику, и хозяин с отчаянием на лице открывает.
Тот, кого он никак не хотел бы сейчас видеть, стоит перед ним.
Это пожилой крестьянин, за сутулой широкой спиной которого прячется хорошенькая девушка с потупленным взором.
Хозяин и гость в упор смотрят друг на друга.
— Ты?
— Ты?
Девушка скромно молчит.
— Кажется, все ясно! — бросает хозяин и снова защелкивает дверь. Для верности поворачивает ключ.
— Кто там, Штеф? — выглядывает из ванной жена.
— Никого.
— Как же никого, если ты с кем-то разговаривал?
— Ошиблись адресом.
— Врешь! Я сама слышала, как ты сказал: «Ты?» Аурелия бежит к двери, поворачивает ключ, открывает.
Те двое уже сходят по лестнице.
— Это вы звонили? — спрашивает она.
Крестьянин и девушка останавливаются.
— Не прогневайтесь, мы… — крестьянин вежливо снимает шляпу и кланяется. — Здравствуйте.
— Здрасте-здрасьте… А что вы хотели? — не понимает она. — Вам кого?
Штеф, стоя за спиной жены, отчаянно жестикулирует, что приводит гостя в некоторое затруднение.
— Что вам сказать… Я вижу, ваш муж уже оженился, а раз так, то не имеет смысла…
У Аурелии пресекается дыхание:
— Оженился?.. Что все это значит, Штеф?
Несчастный Штеф надеется еще, что недоразумение не обретет масштабов семейной катастрофы. Не моргнув глазом, но тем не менее густо краснея, он спрашивает:
— Ты о чем?
— Как понимать слова этого человека?
И, не дожидаясь, пока Штеф ответит, она властно приглашает странных гостей в дом:
— Зайдите-ка!
— Думаете, сто́ит? — сомневается крестьянин, чувствуя, что заваривается скверная история.
— Стоит, стоит! — Аурелия берет его за рукав, а девушку легонько подталкивает в спину. — Прошу!
Гости входят.
Не давая им оглядеться, она приступает к допросу:
— Кто вы такие?
— Я, как бы вам понятнее… я из села, — нерешительно говорит крестьянин. — А вот она — моя дочка…
— Так, допустим… А зачем пожаловали? Давно знаете моего мужа?
Гость отвечает неохотно, но правдиво:
— Месяцев шесть с лишним…
Аурелия зловеще усмехается и переводит взгляд на Штефа.
— Так, значит, дорогой мой, шесть месяцев назад ты еще не был женат? А? Объясни! Сейчас же объясни мне, в чем дело! В глаза мне смотри! И не врать, ты меня знаешь, ну!
Штеф долго втягивает в себя воздух, а выдохнуть забывает.
— Я… это самое… видишь ли…
— Ладно, с тобой я еще разберусь!.. А вы, уважаемый? Может быть, вы соблаговолите просветить меня? Как прикажете понимать ваши слова? Мой муж, с божьей помощью, женат уже десять с половиной лет. И, как ни странно, именно мне выпало неслыханное счастье быть его супругой. Что же вы имели в виду, а? Говорите! И не вздумайте хитрить: я вас насквозь вижу!
Штеф ослеп, онемел, оглох.
Гостя же грозные предупреждения не слишком пугают. Он задумчиво перебирает поля шляпы.
— Что ж, я объясню, мне скрывать нечего… Я, понимаете ли, из деревни.
— Это мы уже слышали. Дальше.
— А вот она — моя дочь, Сима… Правильно я говорю, Сима?
— Правильно, папа, — подтверждает девушка отчетливо, но негромко, с той скромностью, которая и подобает порядочной девушке, отвечающей на вопрос отца.
