— Ну вот… — Крестьянин замолкает и выжидательно глядит на Аурелию: дескать, я все сказал.
Она разводит руками:
— Так что же из этого? Пускай Сима, пускай из деревни… А дальше?
Гость начинает соображать, что его объяснения не были исчерпывающими.
— Тут дело такое… — он с трудом подбирает слова. — Это моя дочь Сима… и я хочу ее выдать замуж.
— Ну и?..
— Вот хожу и ищу ей мужа… уже шесть месяцев.
Математику Аурелия основательно подзабыла. Она начинает расхаживать по прихожей и, не стесняясь присутствующих, загибает пальцы, беззвучно шевелит губами, закатывает глаза.
— Где же я была шесть месяцев назад… Где же?
Гнетущая тишина разражается внезапной бурей. Аурелия как тигрица бросается на Штефа.
— Подонок! Пока я у твоей мамочки сажала картошку, ты тут жениха разыгрывал, а?! — Она прижимает его к стене. — Отвечай: так или не так?
Штеф беспомощно лепечет:
— Да погоди, чего ты?! Я сейчас все объясню!
Но Аурелия уже не желает никаких объяснений. Она хватает с тумбочки полотенце и яростно, с остервенением хлещет мужа, не разбирая, куда и как бьет.
— Я тебе поженихаюсь, мерзавец! Ты у меня погуляешь налево! Я тебе устрою сладкую жизнь!.. На! На!
Безобразная сцена. Штефу приходится плохо. Крестьянин с некоторым смущением кладет руку на плечо Аурелии:
— Простите, не знаю, как вас называть… остановитесь. Все не совсем так, как вы думаете.
Аурелия разошлась. Придерживая мужа одной рукой, чтобы не убежал, она оборачивается к непрошеному заступнику и без лишних слов бьет его тем же полотенцем по плечам, по лицу… и вдруг, упав на стул, разражается рыданиями.
— А я-то, дура… ездила помогать его матери сажать картошку… Господи, ну почему я такая несчастная?! Как мне теперь жить? Лучше умереть!..
И так далее.
Штеф и рад бы успокоить ее, да боится приблизиться.
Гость оказывается смелее. Он осторожно покашливает и легонько гладит Аурелию по голове:
— Успокойтесь, дорогая, мы ведь все люди, верно? Не так уж все страшно, как вам показалось… Да, мы здесь были полгода назад… но всего две ночи спали…
— Вы… спали здесь?! — Аурелия пронзает девушку ненавидящим взглядом, презрительно смотрит на съежившегося мужа и снова роняет голову на руки. — Подлец, подлец…
Она плачет, она не желает ничего слышать, но крестьянин продолжает говорить, тихо, ласково, с болью в голосе:
— А нам, думаете, легко? Вы посмотрите на нее — взрослая девушка, красивая, работящая, хозяйка, умница… точь-в-точь моя покойная жена, будь ей земля пухом. Но что поделаешь, если нет женихов?.. Вот мы и приезжаем в город. Как выдастся свободный денек, садимся на автобус, и ходим, ходим здесь по улицам — авось найдется какой-нибудь жених… Удивительно это вам? Непонятно? Смешно? А кто ей найдет жениха, если не я, родной отец? Нет в селе парней, ясно вам это? Восемьсот дворов, а в колхозе сорок пять человек работает, все бабы да старики.
— Неужели совсем нет женихов? — все еще всхлипывая, спрашивает Аурелия.
— Есть несколько, но лучше б таких и не было: пьяницы и бездельники. Что же мне, добровольно отдавать дочку в каторгу? Ну, представьте сами: вот у вас одна дочка, одна звездочка, одна, как бог на небе, вы ее растили, берегли, радовались…
Аурелия вытирает полотенцем глаза. На ее лице остаются черные потеки косметических теней и жирного крема. Она снова смотрит на девушку, но уже по-другому.
Старик переводит дух.
— Хорошо, что вы такая умная женщина, — говорит он, помолчав. — Я хоть душу с вами отведу. Чистую ведь правду говорю. Бегут парни из села — в город, на стройки. Даже танцев у нас уже нету… Раньше как было? По воскресеньям устраивали хору, приходили парни, приглашали девчат… смотрели и видели… каждый выбирал по душе. Понравятся друг другу — играют свадьбу. А теперь? Где сельская девушка покажет себя? Где она может встретить хорошего парня? В клубе, что ли, на лекции по атеизму?.. Так и стареют девушки вместе с родителями, тут уж не до любви… хоть бы завалящего какого найти. Вот и хожу, потому что жалко. Может, это, по-вашему, бесстыдство? Так и по-моему тоже! Но кто поможет мне в старости, если я сейчас не помогу ей? А здесь, в городе, парней много, молодых и красивых. Должны же быть среди них и честные, а? Неужто ни одного не найдется?.. Правильно я говорю, Сима?
— Да, папа, — отвечает она тихо, но внятно, как и подобает отвечать порядочной девушке, если к ней обращается отец.
Крестьянин взглядом ласкает ее и продолжает говорить. Лицо его кажется как-то вдруг постаревшим.
