Сжимая в руках багор, я смотрел на моего брата Иона, простертого у моих ног, а в ушах у меня звучало одно: почему не приносят вина? Почему не приносят вина?! Вина с полынью!.. Кто пьет вино с полынью, вино с полынью, тот поправляется, тот выздоравливает. Только вино должно быть с полынью, вино с полынью. Выпить вина с полынью и растереть им тело, и тогда… кровь побежит по жилам, мой брат встанет, встанет… Мама! Мама, ты слышишь брата? Вина с полынью! Мама, почему не приносят вина?.. Почему стоит Катерина, люди добрые! Чего она ждет? Катерина, ты слышишь? Чего ты ждешь? Вино с полынью спасет его… Так что же вы стоите, люди добрые? Чего ждете? Не кричи, товарищ председатель, за вином уже пошли. Пошли-то пошли, а что толку? У Гани бочка пересохла. А у него и не было вина… никогда не водилось! Куда же он побежал? А ты чего не бежишь? Я? Ты! Куда же мне бежать, человече? Говорят, все бочки пусты, все пересохли… Что ж теперь делать, люди? Солнце как стояло, так и стоит! Смотрите, смотрите!..
Но я видел только моего брата, который не видел никого. Он смотрел в небо и никого не видел… он смотрел в небо мутными, пересыхающими глазами и не видел никого, никого. Только губы его тихо шевелились.
Нет, неправда, кричала мама. Я ждала семь лет!
