— Дура! Не видишь, мне уже почти до колен!
— Сойдет… рано или поздно.
— А сколько она еще будет подниматься? Кто знает? Ты? Пушкин? Господь бог?!
— Ложись и спи, а я буду выносить воду корытом.
— А что по радио говорят? У вас есть радио в доме? Хоть транзистор какой-нибудь!
— Нет. От сырости батарейки быстро садятся. А ламповый приемник без света не работает. Надо было днем послушать… они всегда передают гидрометеосводки, предсказывают уровень воды… А ты не хочешь мне помочь? Ты бы мне подавал корыто, а я выливала… Что уставился? Женских ног не видел? Я подобрала юбку, потому что надо собирать воду… Давай работай!
— Постой… кто-то заглянул в окно… морда какая-то… Что это, Глазунья?
— Да не может ничего такого быть… показалось!
— О, теперь снизу толкнул… Говорят, если сомы размером с корову… человека запросто проглотят… Слышишь, как стонет?
— Если снизу, это плохо… но я, кроме воды, ничего не слышу.
— Есть большие сомы в вашей дельте?
— Не валяй дурака… это пень!
— Ого… пол зашатался!
— Стой, не двигайся! Надо туда что-нибудь тяжелое! Кровать подтащим. Ну, берись!..
— Ну, пожалуйста… только все зря!
— Без паники! Залезай на кровать!
— Хм… прошло, не слышно. Глянь-ка в окно… Если это был пень, то его должно быть видно на воде.
— Большая коряга… разбила мостки… будем надеяться, что на этом все кончится. Можешь ложиться.
— А ты?
— Я… постерегу.
— Ха, «можешь ложиться»! Да я не усну от собственной глупости! Искал тебя, был уверен, что ты тоже отсиживаешься в теплом местечке, рассчитывал найти здесь тихое убежище… А что нашел?!
— Значит, не там искал.
— Да и… с тобой! Мне наплевать. Пусть только рассветет, я сразу смоюсь, только ты меня и видела… Если, конечно, буду жив.
— Мда… до утра надо еще дожить. Плохо то, что вода поднимается так быстро… это редко бывает.
— Господи, опять дом качается! Что сидишь?!
— Ну?! Не так страшен черт, как ты малевала!
— Я и сама удивляюсь, что вода так скоро пошла на убыль. Впервые на моей памяти.
— То-то! С Серым не пропадешь!.. Но, честно, я тоже перетрухал. Ничего, отсидимся…
— Серый, это ты убил милиционера?
— Ха, пальцем в небо! С чего ты взяла?
— Я тебя знаю: ты отчаянный трус. Если бы убил не ты, вряд ли бы здесь прятался. Значит, в городе тебе еще страшнее. Ты бы смылся, как только услышал, что вода поднимается. Ясно, что тебе некуда бежать. Но зачем все валить на Филю? Или, может быть, вы вдвоем?..
— А ты здорово шутишь. И раньше, бывало, шутила… только не так остроумно. Я прямо катаюсь от хохота, видишь? Смейся и ты, когда еще раз ляпнешь что-нибудь в этом роде. Или нет, я сам тебя насмешу. Хочешь, расскажу, как я узнал, что ты здесь?
— Мне это не интересно.
— Почему же? Думаешь, я бы сунулся сюда, не разнюхав, что и как?.. Помнишь, ты рассказывала о приморском местечке, куда ваши мужики ездят но воскресеньям? Так вот, мне тоже довелось там побывать. И от кого же, ты думаешь, я услышал про тебя? От маэстро, да-да! И нечего сверкать глазами: во-первых, если я кого и боюсь на свете, то это не тебя, а во-вторых… словом, я не стал ему рассказывать о твоем прошлом… пока. Если по правде, так мы вообще с ним не разговаривали… просто у меня всегда ушки на макушке. Их было человек шесть, они дули пиво, и тут один говорит: пора, меня Глазунья ждет. Представляешь? Я чуть кружку не выронил. Эге, думаю, да ведь это же она, моя голубка, Алабала! И так захотелось увидеть тебя. И я решил: хоть под землей, да найду!
— Лучше бы не нашел…
— Мда… слишком уж ты порядочная стала для этого грешного мира… Но постой, дай досказать. В глаза мне смотри!
— Оставь меня… вода уходит.
— Не вернется больше?
— Не думаю… надеюсь, что нет.
— Тогда продолжим. О чем, бишь, я?.. Ах да! Так вот, рыбачки ушли, а я остался. Мне нужно было еще кое-что выяснить, кое с кем поговорить… в частности с буфетчиком — он знает всех в окрестности… знает даже, какое кольцо купил тебе суженый. Ведь вы там играли свадьбу, моя незапятнанная, верно?
— Там… это был, можно сказать, первый счастливый день в моей жизни.
— Ну еще бы! Быть той, кем ты была, и вдруг подловить такого дурака рыболова, который с закрытыми глазами просит твоей руки!.. Буфетчик рассказывал, что ты очень веселилась в тот день. Небось радовалась, что расстаешься с нашей рисковой жизнью? Ты хоть меня вспоминала? Вспоминала, как мы с тобой резвились?
— Я была счастлива в тот день.
— Прекрати таскать это корыто! Не мельтеши, раздражаешь! Вода сама уйдет…
— Доски гниют… их надо протереть насухо.
— Черного кобеля не отмоешь добела. Вот я и думаю: нехорошо, что ты обманываешь мужа. Некрасиво. Он-то, наверно, девицей тебя считал, студенткой какой-нибудь, а? Давай откроем ему глаза! Давай расскажем, как ты валялась со мной, с Филей, с Дригом, Джеком, со всяким, кто попросит…
— Перестань, прошу тебя…
— Эх, Алабала, не видишь ты своей выгоды! Ведь я тебе же помочь хочу. Конечно, порядочную муж не отпустит, будет возражать. А мы его — мордой в грязь! И поедем!.. Я же говорил, Филя очень обрадуется…
— Прекрати!
