«Но все это пустяки по сравнению с тем, что произошло в самом заливе Литуйя… Затаив дыхание от страха и удивления, супруги Суонсон наблюдали, как танцевали горы в сгущающихся вечерних сумерках. На их глазах гигантские оползни, поднимавшие тучи пыли и снега на своем пути, начинали бег по склонам гор. Вскоре их внимание привлекло совершенно фантастическое зрелище: масса льда ледника Литуйи, находящегося далеко к северу и обычно скрытого от взоров пиком, который высится у входа в залив, как бы поднялась выше гор и затем величественно обрушилась в воды внутреннего залива. Все это походило на какой-то кошмар!..
Несмотря на то что катастрофа происходила в девяти километрах от места стоянки кораблей, все выглядело ужасно. На глазах потрясенных людей вверх поднялась огромная волна, которая поглотила подножие северной горы. После этого она покатилась по заливу, сдирая деревья со склонов гор, разрушая недавно покинутую стоянку альпинистов; обрушившись водяной горой на остров Кенотафия, она поглотила старую хижину Хускрофта и наконец перекатилась через высшую точку острова, возвышавшуюся на 50 метров над уровнем моря…
Голые склоны гор по берегам залива свидетельствуют о высоте волны — местами она достигала 165 метров!»
Люди постепенно расходятся. Поднимаются по лестницам. С детьми и без… Кто шутит, кто угрюмо молчит, но, кажется, что было — прошло.
— Ну? — льнет ко мне сосед. — Поднимемся?
Мы живем дверь в дверь. Теперь я его лучше слышу.
— Ни за что! — заявляет моя жена. — Ни за какие коврижки! Ни сегодня и ни завтра. Никогда!
— Ты что, спятила? — спрашиваю я.
— Ты соглашался взять эту квартиру, ты и живи на девятом!
Люди поднимаются. В доме внезапно вспыхивает свет, но многие окна пока остаются темными. Вот кто-то вышел на балкон с гармонью. Поет, топает с подсвистом… Гвозди бы делать из этих людей!
— Трещин нет? — интересуется кто-то снизу.
— Не видать… только штукатурка осыпалась. Живем!
— А у нас как? Пойди посмотри, как у нас.
Люди расходятся, но кое-кто медлит.
Интересно, что́ это до сих пор рассказывает женщина, завернутая в простыню? Раньше вокруг нее толпились женщины, теперь — мужчины.
— Не подходи, — коротко предупреждает жена.
— А что такое?
— Сказано: не подходи!.. Она голая!
Я усмехаюсь. Высокого мнения обо мне моя жена. Усмехаюсь. Та женщина все еще размахивает рукой. Муж стоит рядом и пытается накинуть на нее шубу, но она отталкивает его.
— Отойди! — вдруг кричит она диким голосом. — Отойди, скотина, подонок!
Он полураздет. Держит женину шубу и дрожит.
— Ну что, поднимемся? — вертится вокруг меня сосед с двумя огромными чемоданами.
— Мы взяли люстры, — объясняет его жена моей жене. — Еле успели засунуть их в чемоданы.
Боже мой, господи боже! Люстры в чемоданах! Я поворачиваюсь к соседу и пытаюсь заглянуть в его глаза, но это невозможно, он все время вертится.
Нет, не хочу я подниматься наверх. По крайней мере, с ним — не хочу.
Двор опустел. Женщина, завернутая в простыню, смотрит на меня в упор. Муж еще раз пытается накинуть на нее шубу, но она отпихивает его локтем. И смотрит, смотрит на меня. Похоже, она и мне хочет рассказать свою историю.
