— Через несколько дней у вас начнутся головные боли. Ваше состояние будет стремительно ухудшаться. Все произойдет быстро.
— Если вы смогли засунуть в меня ее опухоль, то почему не можете найти того, кто должен соорудить деталь для вашей машины?
— Поверьте, мы старались. Но, в сущности, мы можем манипулировать только тем, что есть или уже было, мистер Маккейб. Например, Антония Корандо была очень талантливой художницей, которая уже начала принимать героин. Она так или иначе умерла бы в ближайшие полгода. Мы продемонстрировали вам ваше будущее, такое, каким оно было бы, иди ваша жизнь своим чередом. Но, говоря начистоту, мы многого на Земле не смогли понять. В нашем восприятии есть огромные прорехи. Внедрившись в вашу жизнь, Астопел продемонстрировал нам пределы наших возможностей.
— Так может, вы и тут ошибаетесь, может, вы переместили мне ее опухоль, а из этого ничего не выйдет и она все равно умрет?
— Маловероятно, хотя полностью исключить такого нельзя. Могу, однако, гарантировать, что если вам обоим сейчас сделают томографию, то у вас обнаружится опухоль, а у Магды — нет.
— Но вы тем не менее не на все сто процентов уверены в результате?
— Нет, и я бы вам солгал, ответив иначе. Мы все еще пытаемся понять, как что работает на вашей планете, но беда в том, что у нас просто нет времени нормально это выяснить.
— А старина Флоон как сюда попал?
— Это Астопел подгадил, — пожал плечами Барри. — Прислал его сюда, чего делать никак не следовало. Он надеялся, что это вас подстегнет.
— Флоон знал обо мне и Джи-Джи. Это его Астопел просветил?
— Да. Теперь Астопел знает почти столько же, сколько вы сами.
— А он с этими знаниями не может устроить какую-нибудь жуткую гадость?
— Да, может.
— Почему ж вы его не прикончите?
— Мы обдумываем такую возможность.
— Может, мне самому этим заняться?
— Я вам сообщу о нашем решении. А пока выбросьте это из головы.
— Вы уверены, что тот, кто вам нужен, находится в Крейнс-Вью?
— Абсолютно. И мы уверены, что вы с ними знакомы.
Барри рассказал мне и кое-что еще: ответственным за вклад землян в создание вселенской машины был не один человек — четверо. Трое уже завершили свою часть работы. Когда я спросил, что же такое они создали и можно ли мне это увидеть, он полез в карман и вытащил то самое перо.
— Черт возьми! Вот, оказывается, почему проклятая штуковина меня преследовала! Но перья не людское творение — птичье. Отыщите эту птичку, и ваши проблемы решены.
— Это перо — творение рук человеческих. Есть и кое-что еще.
Из того же кармана он вытащил кусочек кости серебристого цвета, который я нашел в земле, когда в первый раз хоронил Олд-вертью. Я выжидательно смотрел на Барри, полагая, что у него есть эффектная завершающая фраза к этой демонстрации.
Ничего такого не последовало. Он держал перо и кость на ладони и смотрел на них. А у меня вдруг помимо воли, как-то само по себе и сразу, без какой-либо связи с остальным, вырвалось:
— Как грести в лодке, плывущей по деревянному морю?
Он щелкнул пальцами свободной руки. В небольшом пространстве машины звук получился ужасно громкий. Как будто ветку сломали.
— Отлично, мистер Маккейб, вы вспомнили вопрос Антонии. Это-то и есть третья составляющая. Теперь нам только и остается, что найти четвертую.
— Но как я об этом узнал, Барри? Как я догадался, что вопрос был третьей частью?
— Потому что вы настроились на нашу частоту. Отыскали наш канал. — Улыбаясь, он стал измерять Магде давление. — Теперь вы сможете улавливать наши сигналы.
— Объясните нормальным языком, что это значит.
— Это значит, что вы начинаете понимать.
— Но что может быть общего между этим пером, костью и вопросом?
— Не знаю. Мы надеемся, четвертая часть все это объяснит.
В больнице нас ждали Майкл и Изабелла Закридес. Они немедленно переняли бразды правления от фельдшеров, даже сестер, пришедших им помочь, выставили вон. Закридесы — старые наши друзья, к тому же оба прекрасные врачи. Когда много лет назад меня подстрелили, Майк спас мне жизнь. Глядя, как он и его жена везут по коридору носилки с Магдой, я подумал, что скоро ему придется снова заняться моей персоной, когда
В самом конце стоял Билл Пегг и внимательно слушал низенькую врачиху со стрижкой монахини. Ее менторский тон за десять футов вызвал у меня зубную боль. Как только я подошел, Билл жестом ее остановил.
— Погодите, доктор. Это начальник полиции Маккейб. Он должен услышать все сначала.
— В чем дело, Билл?
— Шеф, это доктор Шеллбергер. Брунгильда Шеллбергер. — Он приподнял бровь — самую малость, — но мне все сразу стало ясно.
— Здравствуйте, доктор, что здесь происходит?
— Белый мужчина по имени Джон Петанглс был доставлен к нам полчаса назад с огнестрельными ранениями живота и бедра.
