Ну и пускай! Она может только гордиться, что оказалась среди обвиняемых на первом в Гротенах процессе коммунистов. Да еще вместе с таким человеком, как Дзенис, пробудившим сознание наивной Айны Лиепы, научившим ее понять самую себя. Дзенис открыл ей по-новому жизнь, как в народной сказке Мать-Судьба, которая подводит человека к дымовому окошку риги и заставляет взглянуть на мир с другой стороны. И тот в самом деле видит обе стороны любой вещи, видимую и скрытую: роскошь — нищету, прекрасное — безобразное, возвышенное — низкое, обыденное — героическое. До тюрьмы Айне Лиепе такие выражения, как «закономерность общественного развития», «политическая экономия», «исторический материализм», казались чем-то вроде каббалистических формул из книжки о спиритизме, которую в начале учебного года в минуту внезапного и непонятного откровения показала ей в школе Тилтиня. Присланные Дзенисом полоски папиросной бумаги, тоненькие, как вытершийся шелк, с мелкими столбиками букв научили ее видеть причины общественных явлений, обогатили мир Айны Лиепы. На непостижимые высоты может поднять человека когда-то непонятное слово «диалектика», ключ к пониманию мира и его загадок! Никогда, наверно, не забыть, как вместе с подругами по камере она вчитывалась в написанное для них Дзенисом: «Чтобы жить, производить, создавать культурные ценности, люди в разных местах земного шара в одно и то же время действуют диаметрально противоположно. В умеренных зонах Севера, где много болот, стараются осушать земли, в то время как южане, сажая деревья, борются за ее орошение… Человек, чтобы жить, и вдыхает и выдыхает. Закон единства противоположностей действует абсолютно повсюду. Во вселенной, вокруг нас, в самих нас». Сущность этих простых, совершенно обыденных примеров повлияла на нее, как свет на вдруг прозревшего слепца. Айне казалось, что она, овеваемая далекими ветрами, стоит на вершине горы и всматривается в бесконечность. И она прониклась чувством глубокой благодарности к тому, кто неподалеку, этажом выше, томился в каменной клетке. Через коридорного она передала Дзенису свою косынку, написав на ней одно-единственное слово: «Спасибо!»
И в последние месяцы, снова брошенный в одиночку, Учитель сумел все же поддерживать связь с остальными политзаключенными, воспитывать, закалять их. Дзенис учил, как извлечь нужные знания даже из мистической энциклопедии — Библии. Та годилась для изучения иностранных языков. Разве Айне раньше пришло бы в голову взять библию на родном языке и каком-нибудь чужом, читать и сравнивать одинаковые тексты на разных языках, запоминать слова и так изучать английский, польский?
В обвинении сказано: «…и других…» Да, много этих «других», среди них — Анна Упениек. Длинной будет в Гротенах скамья подсудимых на выездной сессии окружного суда. Только один из перечисленных среди «других» на нее не сядет. И судебный писарь не может о нем записать: «Принадлежность Гирша Плакхина к антигосударственной организации доказана как свидетелями, так и материалами агентуры политической полиции».
Гирша Плакхина нет больше в живых.
Его похоронили двадцать шестого апреля. Партия выпустила специальное воззвание, которое проникло даже в тюрьму. Как рассказали заключенным их близкие во время свидания, на похороны стеклось огромное количество народа, много чужих из деревни, будто назло церковникам, проклявшим с кафедры государственных преступников. В день похорон политзаключенные объявили голодовку, не вышли на прогулку, не принимали писем и повесток. Тюремное начальство испугалось не на шутку. Вызвало солдат. До следующего утра они, бряцая оружием, шагали по коридорам.
Так вот что за эти полгода господа насочиняли о ней, об Упениек и об остальных. Гляди, Вилцане пишет — только карандаш мелькает в маленьких пальцах.
Одиннадцать страниц с цитатами из публикаций российских коммунистов, с выписками из неназванных коммунистических подпольных изданий, так называемых разоблачительных документов, попавших в руки политической полиции и проверенных на процессах уже осужденных «антигосударственных элементов». Иные длинные и невнятные, как бормотанье на латыни католических священников перед алтарем, иные обрывистые, словно выдерганные из длинной фразы. Трудно пробиться к сути в этом нагромождении слов, постичь какую-то взаимосвязь между ними.
Айна придвинула к себе груду документов. Опять цитаты, ссылки, параграфы. Каждому подсудимому посвящено несколько абзацев. Политическая полиция располагает сведениями, будто настоящее имя обвиняемого в антигосударственных проступках не Язеп Дзенис и что так называемый Дзенис является одним из замаскированных агентов Москвы, которые смущают и подкупают легковерных людей.
