Танцы начались после того, как дворник обошел весь зал с горящей можжевеловой ветвью. Из буфета с большим трудом доставили на сцену капельмейстера оркестра пограничников, здоровенного, полнотелого дядю. И тогда румянолицый музыкант со светлым упавшим на лоб локоном встал со стула, подбоченился левой рукой, взмахнул правой, вскинул к губам тонкий серебристый корнет и сыграл «сбор». Затем девять труб принялись наяривать новейший боевик — так называемый шибер «Не плачь, мальчик, после первой любви!». Первые восемь тактов гости простояли в зале без дела, как ленивые зеваки на параде городских пожарных. Затем из больших дверей на танцевальную площадку вывели своих шикарно разодетых дам трое студентов-«летгалов», за ними следовали гости из Даугавпилса, офицеры и их партнерши: госпожа Антена, учительницы, наиболее миловидные городские чиновницы и Иоланта Герцбах из второго класса. Соблюдая дистанцию, в стороне от остальных пар, на середину зала торжественно выплыли уездный начальник с учительницей Несауле. На родственнице крупного государственного деятеля было темно-синее платье с высоким воротником из золотой парчи работы рижской модистки, так что Несауле выглядела гораздо элегантней, чем, скажем Аделе Креслыня, раззвонившая на весь городок, что явится на бал в копии туалета невесты принца Уэльского.
Шибер отшаркали только самые видные особы. Большинство гостей — городская молодежь, сынки и дочки богатых хозяев из окрестных волостей — то ли не умело, то ли не хотело шаркать ногами по-новому. Надо думать, скорее, не хотело. Этим и объяснялись и усмешки, и ухмылки, которыми зрители провожали танцующих новомодный первый танец шибер. Очевидно, были не в силах оценить это достижение европейской культуры. Явно без восторга на своих шаркающих офицеров поглядывали и айзсарги-латгальцы, и пограничники. Не тронулись с места рядовые гости и когда начался второй танец: вальс-бостон. Только после того как музыканты заиграли спокойную, всем знакомую мелодию, глупые слова к которой ребята напевали на гуляньях на открытом воздухе: «Месяц за хлевом светит вдали, прижмись покрепче к моей груди», — зал оживился по-настоящему.
«Закружило ветром листья и цветы», — пришло Айне Лиепе на ум сравнение. Может, потому, что сверху, со сцены, где она притаилась за полотнами декораций, пестрая толпа танцующих вместе с украшениями потолка и стен казалась уж очень красочной.
После спектакля она задержалась в гардеробной — ведь ей был доверен весь реквизит. Когда она в какой то мере со всем этим управилась, Аннина соседка по парте, маленькая Вилцане, шепнула ей, что обер-лейтенант Бергтал стоит в коридоре перед дверью и не сводит с нее глаз. Айна хотела проскочить с другой стороны через зал. Внизу, среди учеников, Шпиону до нее не добраться, но на той стороне было совсем мало танцующих; у сцены, перед оркестром, стоял, раскорячась, инспектор Биркхан, и Айна отказалась от этого плана. Учительница гимназии не девчонка, которая может пренебречь правилами хорошего тона.
— Учительница, дорога свободна… — Когда толчея танцующих пар в зале сгустилась, к Айне, запыхавшись, подбежала Анна Упениек в черном платье с белым воротничком-стоечкой, которое ей дала на этот вечер Лиепа. От девушки едва уловимо повеяло резедовым мылом и горелым можжевельником.
— Ушел! — сказала Анна. — Подхватил под руку Елену Вонзович и убрался.
— Ученицу? Ну это, право…
— Сюда не ходите! — остановила ее девушка. — Сам директор видел, как Бергтал взял Елену под руку. Господин Приеде как раз поднимался наверх, еще ему поклонился. Побыстрей, пока не поздно!
— Но он ученице не компания! Может девочку в буфет повести.
— Так ведь директор видел. Там и другие учителя были. И ксендз Ольшевский. Внизу без вас не могут начать…
— Ладно, пошли! — бросила Лиепа, приподняв выкрашенное полотнище занавеса, чтобы пропустить вперед Анну.
После стоявшего на третьем этаже шума освобожденный внизу от парт класс казался уголком иного мира. Тут не было ни гирлянд, ни хвои, ни свисающих лент из цветной бумаги. Около скамей вдоль классных стен стояли мальчики и девочки и выжидающе смотрели на лысого скрипача, который, склонив набок голову, тренькал струнами и никак не мог заиграть.
— Вальс, хоровод, польку — только не шибер! — передала Айна распоряжение директора.
Из гостей здесь разрешалось присутствовать лишь ближайшим родственникам учеников: родителям, братьям и сестрам.
