Дерево-призрак полностью

Она повернулась, чтобы взглянуть на грудь сбоку, и заметила лиловый синяк на бедре прямо под линией трусов. Взбудораженная своей победой Миранда забыла, что это произошло. Но это была лишь одна секунда – ей, наверное, привиделось.

Он схватил ее и сжал так сильно, что девушка вскрикнула. Миранда открыла глаза и увидела, что Он смотрит с таким… Непонятно, как описать этот взгляд. Он выглядел голодным. Но не в смысле «изголодавшимся по твоему телу», а как будто реально хотел ее сожрать.

Как будто хотел сделать ей больно.

«Не говори глупостей, – подумала Миранда. – Он извинился. Это была случайность. Он перевозбудился. А ты просто навыдумывала».

Девушка надела чистую футболку и шорты – Дженис ни за что не заметит, а если и заметит, то Миранда просто ответит, что перепачкалась во время игр в лесу. Что в некотором смысле было правдой. Она хихикнула и прикрыла рот.

Затем она вошла в ванную, умыла лицо и почистила зубы. Расчесала волосы и заново собрала их в хвост. После чего вернулась в комнату, заперлась на замок и достала из-под кровати стопку «Космополитен».

Там всегда были отличные советы про секс, и, хотя Он все равно поймет, что у нее еще никого не было и почувствует, что она девственница, Миранда не хотела выглядеть совсем уж неопытной. А еще под матрасом у девушки лежало несколько романов Джеки Коллинз, и ей пришло в голову, что неплохо было бы перечитать самые жаркие части.

Боб, ее отец, не одобрял «эту дрянь» – именно поэтому она книжки и припрятала. Миранда считала, что папа просто завидует, что другие люди – пусть даже и вымышленные – занимаются сексом, а он нет. Ей казалось, что у Боба и Дженис ничего не было с самой ее беременности.

Спустя два часа снизу лестницы донеслась медленная поступь матери. Миранда знала, что Дженис потребуется пара минут, чтобы подняться, так что у девушки была куча времени, чтобы затолкать журналы под кровать, а томик «Голливудских жен» – под матрас, на пружинную сетку, отпереть дверь и улечься с невинным номером «Seventeen».

Она перелистнула журнал на центральный разворот про моду, когда Дженис открыла дверь после одного стука. Мама оглядела дочь мутными глазами:

– Ты давно дома?

Миранда посмотрела на время:

– Пару часов.

Это самый безопасный ответ. Она не была уверена, как давно Дженис уснула на диване.

– Лорен звонила: сказала, что не придет и что наберет тебе позже. Ей было очень жаль, что ты уже ушла. Ты долго прождала?

Тупая сука, зачем она позвонила домой? Что если Дженис спросит, что я делала все это время?

– Довольно долго, – невнятно промычала Миранда.

– Я на ужин готовлю картошку с мясным рулетом.

Ну, супер. Пересушенный фарш, комковатая картошка и химозная подливка из пакета. Может, стоит позвонить Таду и сказать, чтобы он отвел ее куда-нибудь на ужин – это будет расплата за вчерашнее предательство.

– Окей.

Мама закрыла дверь, и Миранда наконец выдохнула. Хорошо, что Дженис совершенно не любопытная. Или, может, плохо себя чувствует. Та глядела на дочь, немножко щурясь, а значит голова у нее раскалывалась.

Что ж, Миранде удалось избежать допроса с пристрастием. Но потом надо будет обязательно позвонить Лорен и объяснить, чтобы в будущем она держала свой тупой рот на замке.

Карен не знала, что именно произошло днем между бабушкой и Лорен. Не знала, потому что никто из них не удосужился ничего ей рассказать, хотя она и потребовала у своей матери по телефону объяснений, почему девочка не убрала велосипед как обычно, а бросила в саду, взбежала по лестнице и заперлась в спальне.

Карен позвонила матери, но та ответила лишь: «Это касается только меня и Лорен», – из-за чего у женщины опять начало крутить желудок, как происходило каждый раз, когда эти двое о чем-то сговаривались, а ее оставляли не у дел.

Глупо поддаваться этому чувству, будто школьница, которую не взяли в клуб клевых девчонок, но Карен это всегда задевало. Она никогда не была близка с матерью. Впечатление создавалось такое, что мама держит с ней дистанцию, хранит от нее какие-то секреты.

«Но с Лорен-то она с радостью делится, со своей драгоценной внучкой», – подумала с обидой Карен. Даже когда эти двое ссорились, как сейчас, женщину все равно оставляли где-то в стороне.

Не добившись ответа от матери, Карен поднялась наверх, постучалась в дверь Лорен и потребовала объяснений. Но девочка лишь отмахнулась: «Это между мной и бабушкой».

В эту секунду Карен хотелось, чтобы слова можно было вытянуть из глотки дочери – вытащить их на белый свет одной лишь силой мысли.