Мамапонимала меня со всеми моими диковинными играми и причудами. Она знала, что я – особенный. Мама всегда была на моей стороне. Она защищала меня от всего мира. Прикрывала собой, не раздумывая. И сберегла. Мама твёрдо верила, что я самый лучший мальчишка на свете. Она во всём была за меня. Кроме вранья и краж, конечно. И я, конечно, не врал и не крал. Но однажды было, случилось такое дело. Мне было девять лет, и я стащил какой-то песенник. Мама тогда от этого чуть не умерла. Её вера была подорвана. Она ведь была абсолютно убеждена, что «Игорёк ничего плохого не сделает». А тут такое…Мама очень страдала от презрения ко мне и невозможности со мной общаться. Она не говорила со мной два дня – не могла. Это не был педагогический приём, это был кризис веры.
Я тоже умирал вместе с ней. Потому что мы составляли с ней одно целое. Я понял, что совершил что-то невозможное.
Вера победила, и мы с мамой помирились. Для меня это была хорошая прививка. А мама свято верила до последнего своего дня, что я – самый умный, самый добрый и самый честный человек на земле.
Она любила меня. Она всегда говорила:
– Ты у меня умница. Ты во всём разберёшься. И всё сделаешь правильно.
Её голос до сих пор звучит во мне и ведёт – через всё.
Для мамы я был самым умным, самым красивым, самым добрым. Конечно, я таким был только для неё. Но всё же она была права – она видела под всей неумелостью и шелухой моё настоящее лицо. Наверное, это может сказать про свою маму каждый. Мамы видят правду.
Мама научила меня всему, что я умею. Даже видетьмир – научила меня она. Мы стояли вечером над морем и она пела мне: «Смотри, какое небо звёздное…» – и я начинал видеть звёздное небо. Она читала мне Пушкина: «Она была нетороплива…» – и я чувствовал, что я люблю. Я был растворён в маме. Она была моим Богом.
А потом я вырос. Ещё не совсем вырос, но уже стал оглядываться. Я искал Учителя. Тогда я не понимал, что ищу Учителя, просто больше всего на свете хотел, чтобы нашёлся старший, которому я нужен. Именно старший. Который всё поймёт. Который поможет найти себя. Я точно знал – он где-то рядом.
Я напряжённо всматривался в каждого встречного. Не он? Наверно, я не был готов. Учителя я не встретил. А от матери внутренне отдалился. Видимо, нужно было много искать, пробовать, нужно было многое выстрадать самому. Мама мне всегда повторяла: «Ищи Учителя». Она знала, что я найду его.
Учителя я встретил потом. Мой Учитель меня понял со всеми моими болями, взлётами и падениями. Он поверил в меня так, как умела верить в меня только мама, – через всё, не смотря на мои ошибки и глупости.Он верил, что я – хороший, прекрасный человек. Хотя это было совсем не очевидно. Но он видел что-то такое, что мне самому не видно было. Он повторял: «Я верю тебе твёрдо». Эта его уверенность творила меня, защищала, не давала сдаться.
А самые главные слова Учителя были такие:
– До тех пор, пока ты искренен перед своей совестью – Светлые Силы на твоей стороне.
Сейчас отцувосемьдесят девять лет.
В тринадцать лет он поступил в артиллерийское военное училище. Стал блестящим офицером, был направлен в военную академию. Но – травма, и увольнение из армии. Карьера рухнула. Пришлось переучиваться на инженера.
У отца была прекрасная семья – «образцовая», как говорили у нас во дворе. Красавица и умница жена, двое чудесных сыновей. Отец любил семью, трудился для неё изо всех сил. Семья развалилась. Мы с мамойуехали в Калининград, брат остался с отцом.
Отец был настоящим коммунистом, секретарём парторганизации крупного завода. Верил в партию, отдавал ей все силы. Известно, что случилось с партией и страной, в которую он тоже свято верил.
Последнее, что он любил и во что верил – дом. Дом в уральской деревне Рассольная, сложенный из огромных брёвен по всем правилам деревенской строительной науки. Отец там пахал от зари до зари, хозяйство было большое. Пожар – и всё сгорело дотла.
Теперь отец верит в Бога. Молится. Крестится. Ходит на службы.
После того, как развалилось всё, чему он был предан, – отец пришёл к Богу.
Когда я приехал к отцу, он поразил меня своей любовью и весёлостью.
Мне кажется, мы впервые встретились с ним по-настоящему.
Это мой отец.
Это его путь.
Господи, помилуй его!
Юлия Александровна вела у нас в десятомклассе литературу. Она любила меня. Хотя любитьбыло, в общем-то, не за что. Но она что-то такое разглядела во мне. За мои сочинения она ставила пятёрки. Хотя, как я сейчас понимаю, в сочинениях была в основном чепуха. Например, я с жаром доказывал, ссылаясь на Шопенгауэра (которого, конечно, не читал), что жизнь не имеет смысла и всё есть мираж. Можно было бы объявить это ерундой и поставить двойку. Но Юлия Александровна за всеми этими неумелыми умствованиями видела что-то своё. Ещё никому ничего не было видно, а она уже видела.
Это качество настоящего учителя – разглядеть в неясном ростке будущий цветок.
