— Я думал, что данное счастье — только моё, личное удовольствие. Такой, понимаешь, небольшой, присущий некоторым великим лирикам, бзик… У поэтов же «крыша» частенько подтекает… Особенно у гениев… Потом Бориска ещё и пьёт, как не в себя…
— Если мы его видим оба, значит, это точно не сумасшествие, — выдала поток логики сильно озадаченная Шиманская и тут же спросила: А давно ли он у тебя живёт?
— С миллениума… Я тогда впервые попробовал водку, а потом в моей жизни появился Бориска. Была даже мысль назвать его Дерилием. Но какой же он к чёрту Дерилий? Голимый Бориска…
— Думаю, что дело не в водке, Аристарх.
— Это, кстати, меня сильнее всего и печалит.
— Ладно, а как ты смирился с тем, что видишь привидение? Мне, например, сейчас очень не по себе и даже немного страшно.
— Не бойся, он почти безобидный и, собственно, мне Бориска по барабану, а если бы этот персонаж не пил столько водки, было бы, вообще, абсолютно всё равно.
— Бухающее привидение — это что-то новое, широко улыбнулась Эвелина, сильно обрадовавшись безобидности Бориски.
— Для тебя, может, и новое, но я других не видел, — рассмеялся Аристарх, его порадовало, что появилась возможность обсудить вездесущего Бориску.
— Смотрю, ты уже освоился и даже девок в квартиру таскать начал, — неожиданно наехал Ельцин.
— Смотри-ка ты, заговорил, — вздрогнув о неожиданности, обалдело прошептала Шиманская.
— Он не только пьющий, но и много говорящий, — с видом эксперта, иронично произнёс Майозубов, нахально уставившись на Бориску.
— Странно, но мне казалось, Аристарх, что у тебя ко мне масса вопросов накопиться должно, — не обращая никакого внимания на шутливые речи молодых людей, выдал Бориска.
— В этом ты прав — вопросов куча… Представляешь, даже не знаю с чего начать.
— А я подожду, — как-то уж слишком благодушно прорычал Борис Николаевич и растворился в воздухе.
— Ничего себе, реально привидение, — удивлённо выдохнула Эвелина, отметив это неожиданное исчезновение.
— Он всегда так исчезает, но поставь на стол водку, тут же появится. В общем, приставучий призрак и заправский алкаш.
— А у тебя к нему какие вопросы, Аристарх?
— Это, пожалуй, очень долгая история, — пробормотал Майозубов и задумался над тем, что происходит. По идее, странностей не становилось меньше, даже наоборот. Реальность, в которой он проснулся, понемногу становилась привычной и, как ни удивительно, объяснимой, ведь, если задуматься, то мозг, при определённых сбоях, может «забыть» огромный массив информации, а значит, все «чудеса» объясняются лишь этим фактом. Вполне возможно, что из-за какой-нибудь травмы или, например, болезни, он помнит только юного себя, того наивного молодого человека из первых дней миллениума, а раз так, то всё, что кажется непонятным, лишь следствие этой абсолютно разумной причины. С другой стороны, сегодня, Бориску видел не только он, но и гостья, так что объяснить присутствие Ельцина алкогольным отравлением уже невозможно. Или же, ситуация ещё хуже — всё не настоящее.
— Шиманская, ты реальная? — испугавшись своих выводов, обратился он к девушке.
— Конечно же, реальная, можешь меня потрогать.
— Это не доказательство, Бориску я тоже могу потрогать. Ведь, если мой мозг болен, он будет обманываться в каждой ситуации, достраивая ту действительность, которая ему кажется комфортной.
— Но я же тоже вижу Бориску, — привела новый аргумент девушка.
— Вот это и пугает… Его гнусную морду я стал видеть после того, как выпил водку на Новый год и, видимо, немного поехал крышей.
— Как же с тобой трудно, Аристарх, налей-ка мне лучше кофе… Поэт посчитал эту идею прекрасной, так как питие ароматного напитка могло отвлечь от путанных, полусумасшедших дум. Более того, доставляло удовольствие что-то готовить. Он не помнил в себе этого качества, но сейчас получал приятные эмоции от бесхитростной кухонной суеты. Эвелина захотела именно чёрный кофе. «Чёрный кофе полезен для печени», — почему-то подумал Майозубов и еле слышно чертыхнулся от этой никчёмной мысли.
Через несколько минут на столе стояли две небольших кофейных чашки с горяченным, свежеприготовленным напитком. Яркий аромат охватил кухню, наполняя приятным предвкушением и расслабляющей негой.
— Хочешь крутой фокус? — неожиданно спросила Эвелина.
— Ну давай, — согласился поэт.
— Тогда нужна твоя помощь. Ты же поможешь?
— Конечно, — улыбнулся чуть заинтригованный Аристарх, ему реально захотелось немного развеяться.
— Ты должен взять в правую руку предмет и сказать, что это.
— Это солонка.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Подними руку с солонкой вверх и держи. Теперь бери любую вещь в левую руку.
— Держу салфетки.
— Ты в этом уверен, Аристарх?
— Не издевайся, конечно, уверен.
— А теперь скажи, что в моих руках?
— Без сомнений, тетрадь для стихов.
— Можешь удержать её зубами?
— Да, давай удержу.
