— А теперь сильно вытяни обе руки вверх и встань на цыпочки, расслабляющим голосом произнесла Эвелина и дождавшись, когда Аристарх исполнит её просьбу, тут же плеснула обжигающий кофе поэту на живот. Тот резко дёрнулся от боли, и быстро положив солонку и салфетки на стол, стал в бешенстве стряхивать напиток. Потом, всё-таки, взял себя в руки, вынул тетрадку из рта и, аккуратно положив её на стол, довольно сердито обратился к гостье: «Ну и в чём фокус»?
— Давай сначала вспомним, что у тебя было в руках и зубах, — улыбаясь, сказала Эвелина.
— В руках солонка, салфетки, а в зубах тетрадка.
— Ты уверен?
— Абсолютно уверен и лучше говори в чём прикол, а то я реально злюсь.
— Ты стоял на цыпочках и не шевелил ногами?
— О, Боже, да!
— То есть, облить тебя кофе могла только я? Ведь твои руки держали другие предметы, даже твой рот кусал тетрадку и какие бы слухи не ходили о твоей мужской силе, манипуляция с чашкой кофе совершенно невозможна.
— Да!
— Так значит, я абсолютно реальна и вовсе не плод твоего воображения, — строго произнесла Эвелина и пододвинула к себе вторую чашку кофе.
— Да, Ши, получается, что так, сам себя я облить ну никак не мог, — задумчиво ответил Аристарх и, на всякий случай, отошёл в сторону.
— Не дёргайся, больше поливать тебя кофе не буду, этот просто хочется выпить, — весело рассмеялась гостья.
— И при всём при этом, ты видела Бориску?
— Да, я видела твоё комнатное привидение, и оно тоже, очевидно, своеобразная реальность, ведь настоящий Ельцин давно помер.
— Вот, гад, сдох… И давно?
— Если не ошибаюсь, году так в две тысяче седьмом.
— А пятнистый тоже сдох?
— Это кто?
— Горбачёв.
— Нет, этот пока жив ещё, даже иногда что-то вякает, но всем пофиг. Одного не могу понять, неужели ты ничего не помнишь?
— Всё гораздо хуже, Эвелина, так получается, что я об этом ничего не знаю… Аристарх грустно смотрел на Шиманскую, осознав, что кроме неё, он ни в ком не найдёт ни поддержки, ни понимания.
— Я вот подумала, после призрака Бориски меня ничто не удивит, но, похоже, не права. Давай уж, рассказывай всё, как есть.
— Да тут и скрывать нечего, последнее, что помню о себе — это, как уснул в двухтысячном, после возлияний с Бориской. Пили отличный коньяк, кстати… Теперь мне сорок два, и я совсем ничего не понимаю в происходящем.
— Это действительно очень стрёмно. Знаешь, если бы не Ельцин, странным образом растворившийся в воздухе, я бы подумала, что ты полностью сдвинутый или плохо шутишь.
— Быть сдвинутым не так уж и плохо для гения, — резко прервал разглагольствования Эвелины, Аристарх.
— Ну не знаю, не знаю, санитаров бы я тебе точно вызвала, — рассмеялась Шиманская.
— Впрочем, происходящее сейчас даже для меня перебор, ничего не понимаю, — честно признался Майозубов.
— Аристарх, может, дело в последствиях коронавируса?
— А что такое коронавирус?
— Что, ты даже не в курсе этого?
— Не в курсе, конечно же, зато отлично помню, как Ельцин сказал: «Я устал, я ухожу».
— Тогда, Аристарх, мне многое тебе придётся рассказать…
— Это хорошо, но, если можешь, расскажи сначала обо мне… Я о себе, вообще, ничего не знаю. Хотя, судя по тому, что ты моя поклонница, личность я тут весьма популярная.
— Да, ты очень популярен несмотря на то, что стихи нынче не особо в чести. Однако, тебе удаётся с помощью поэзии и влюблять, и бесить. Например, знаменитые частушки, которые ты посвятил Собчак, их многие не поленились выучить наизусть:
Говорят, что у Собчак
Бриллиантовый стульчак,
Тешит гордую «звезду»,
Но царапает пи…ду …
— Даже не знаю, кто эта Собчак…
— Да ты что, Аристарх, она скандально известный персонаж с пошлым бэкграундом! К тому же, на мой взгляд, частушка звучит крайне забавно.
— Но, если всё так, как ты говоришь, её же не должны особо любить. Почему она популярна?
— Сейчас ты популярен не потому, что тебя любят, а потому, что в телеке показывают или в интернете продвигают.
— Странно, а, например, таланты иметь?
— Это совсем не обязательно, но говорят, что она неплохой журналист-интервьюер и в этом плане, возможно, даже положительный персонаж.
— А тогда почему я на неё сорвался?
— Скорее всего из-за её политических взглядов…
— Эвелина, не помнишь, я был трезвый тогда или под алкоголем?
— Ты был абсолютно трезвый…
— Значит, она из этих, из разрушителей, из либералов…
— Кстати, а кто нынче президент?
— Путин.
— Ну хоть тут-то всё в порядке… Впрочем, мне, конечно, Примаков всегда нравился.
— Примаков не так давно умер… Где-то лет пять назад.
— Это печально, я на него тогда очень надеялся. Правда в данной ситуации — это не столь важно, для меня сейчас всё куда хуже, я нахожусь в теле сорокадвухлетнего мужчины, понимая, что мне на двадцать лет меньше — дикость какая-то. Пойду-ка поищу водку, вдруг Бориска нарисуется и разъяснит, что к чему.
