— Если верить записям Элеоноры, то дальше они сами себе противоречат… «Свидетелей попросили держать язык за зубами…», — продолжил зачитывать Паша. — Я думаю, — он опустил бумагу на стол и посмотрел на Дашу, — от тела попросту избавились — милиция не любит впутываться в мистические дела. Будь ты на месте обратившихся — тебе понравился бы ответ «Вашего ребенка убил Проклятый Дух. Да-да, тот самый, из городской легенды. Почему не может быть? А зачем она в дом полезла? Нужно было лучше следить за своим чадом, оно бы и не нарывалось на проклятия!».
— Конечно, не понравился бы, — хмыкнула Даша. — Я просто не поверила бы в это. Потому что это… звучит как бред, с точки зрения обычного человека. Выдвини милиционеры такую теорию, им тут же сказали бы, что они плохо искали, совсем обленились и, видимо, сошли с ума, раз верят в духов и старые проклятия.
— Поэтому все и закончилось так… прозаично. Милиционеры — не писатели детективов, чтобы выдумать сенсационную историю о том, что случилось с погибшей девчонкой. В лучшем случае, сказали бы, что ее какой-нибудь местный бомж забил… Так ведь ищи потом виновного бомжа. А так — все тихо. Пропала без вести, что еще, что от нас надо? Мы — не кружок экстрасенсов, мы — милиция…
— Но, раз тетя оставила эти документы здесь, в них должно быть что-то важное, — сказала девушка. — Нам нужно цепляться за все!
— Нужно прочитать протокол и заключение следственного комитета, — ответил Паша. — Возможно, дело само по себе — «глухарь», но среди обнаруженного есть что-то, что прямо указывает на Духа, обвинить которого, однако, невозможно по только что названным причинам. К тому же, «пропала без вести» — это, возможно, просто теория. Сказано же — «хотели признать». Но, значит, не признали, а что-то еще придумали. Дописали документики, фальсифицировали что надо, отчитались перед вышестоящими. С трудом могу поверить, что реальные милиционеры могли куда-то спрятать тело и улики и водить за нос несчастных родственников, которым и так было нелегко. Скорее всего, договорились как-то с родственниками… Мало ли есть способов заставить людей держать язык за зубами.
— «И так впервые в истории милиция дала взятку обратившимся, а не наоборот», — копируя манеру диктора из новостной передачи, произнесла Даша и тут же угрюмо хмыкнула. — Да кто их там разберет… Нас, во всяком случае, это уже не должно интересовать — не начнем же мы попутно убийства раскрывать, особенно, если они и вправду «глухари». Наше дело — Проклятый Дух. Кто, почему, как избавиться, что и где искать. Все.
— Я поищу информацию в этих документах, — сказал Паша. — А ты пока посмотри дальше.
Даша кивнула и открыла четвертую папку, последнюю из переданных ей Леонидом. В ней лежал матовый скоросшиватель, полный пожелтевших от старости бумаг, тетрадных листков, каких-то распечаток, текст которых нельзя было разобрать через плотную обложку, и одинокий насыщенно-белый лист без каких-либо признаков того, что на нем писали или рисовали, только слегка помятый, словно когда-то давно его облили водой, а после старательно высушили.
— Паш, — девушка оторвала парня от чтения тетиных записей, — посмотри.
Паша взял лист в руки. Покрутил. Нахмурился.
— Что-то не так? — Даша заволновалась, наблюдая за ним.
— Все так, — парень понюхал лист бумаги и даже лизнул с уголка. — Так и знал!
Он выхватил из кармана джинсов зажигалку, которую зачем-то всегда носил с собой, хотя никогда в жизни не курил, и, выпустив огонек, стал водить на некотором расстоянии от листа. На нем стали медленно проступать мелкие коричневые буковки, и Даше показалось, что Паша использовал какую-то мощную древнюю магию. Девушка сидела, от удивления открыв рот и приподняв брови.
— Даша, — парень отпустил кнопку зажигалки, рассмотрел появившиеся на бумаге несколько слов и серьезно взглянул на подругу, — у тебя утюг есть?
— Естественно, — пробормотала она, все еще не понимая, что происходит.
— Тащи сюда. И ставь на самую большую мощность.
Уже не пытаясь вникнуть в замысел товарища, девушка выскользнула из комнаты и тихо прошла в мамину комнату. Мама оставалась на кухне, моя посуду после ухода Дмитрия, поэтому проход был свободен, но Даша на всякий случай осторожничала — если вдруг мама застанет ее за похищением утюга, объяснить срочную надобность оного будет очень непросто.
Утюг как всегда стоял в шкафу — никакую секретную операцию разворачивать не пришлось. Схватив его и намотав шнур на руку, чтобы ни за что не зацепиться и не привлечь лишнего внимания, Даша вернулась в свою комнату к ожидавшему ее другу.
Пашка едва вытерпел, пока утюг нагреется — в нетерпении мерил комнату шагами, терзая в руках лист бумаги. Даша не решалась задавать вопросы, пока его странный ритуал не был завершен.
