— Ну и, чего ждем? Может, продолжим? — Даша же любым способом хотела прервать тишину, нисколько ее не радующую, поэтому сделала вид, что не заметила того, как парень внезапно «прикусил язык».
— Давай, — согласился Паша. — Честно говоря, после этой тарелки я уже сомневаюсь, что мы что-то найдем в лампе. Наверняка, там тоже какой-то хитрый тайник, и поди разбери, как он работает.
— Может, в ней тоже какие-то трещинки есть?
— Нет. Твоя тетя не повторяется.
— А, может быть, если это керосиновая лампа, то тайник в емкости, куда керосин заливается? — предположила Даша.
Паша внимательно посмотрел на нее, видимо, оценивая вероятность этого предположения.
— А вообще неплохая мысль, — после некоторых рассуждений изрек он. — Возможно, там даже двойное дно… Я в керосинках не очень разбираюсь, но могу вспомнить — у меня на даче была, и зажигать приходилось.
Парень покрутил лампу в руках, пощелкал чем-то.
— Сюда наливается керосин… Это фитиль… Колба… Так… Кажется, так!
Что-то громко щелкнуло, заскрипело, и Паша отложил в сторону стеклянную часть лампы.
— Ничего нет. Если только на самом деле дно двойное…
— Потряси, — посоветовала Даша.
Парень встряхнул лампу.
— Нет ничего. И так видно, что нет.
— Дай-ка мне, — попросила девушка.
Паша передал лампу ей. Даша все тщательно изучила — и подставку, и емкость для керосина, и пыльную колбу, и даже потрогала пальцем фитиль. Но ничего не нашла. И так лампу крутила, и этак — ничего. В конце концов девушка просто почувствовала себя героиней басни «Мартышка и очки» — во все стороны извертелась, а без толку.
— И правда, ничего нет, — вздохнула она.
Паша кивнул — мол, он и не сомневался.
— Кстати, о лампах, — Даша осмотрелась. — Уже поздновато, и пока мы тут голову ломаем, стемнело. Может, включим свет?
— Конечно! В полумраке мы могли даже что-то пропустить, — парень вскочил и включил люстру. — Теперь посмотри еще раз, внимательно.
Даша тщательно рассматривала каждую щелочку, каждую трещинку, каждый изгиб. Пробовала открыть неоткрываемое, согнуть несгибаемое и заглянуть туда, куда заглянуть было невозможно. Но все ее попытки снова остались безрезультатны: она так и не смогла ничего найти. С грустью девушка сообщила эту новость Паше, который уже успел задремать, привалившись спиной к кровати.
— Дай-ка и мне посмотреть, — сонно пробормотал он.
Даша протянула ему лампу, а сама подошла к окну и, облокотившись на подоконник, всмотрелась в темноту.
— Уже половина десятого, с твоей бабушкой ничего не случится? — забеспокоилась она, провожая взглядом проносящиеся под окном машины.
— Нет, — ответил Паша. — Она и до часу гулять может, случалось уже такое. Вернется.
— Я волнуюсь, все же, старый человек…
— А она же злая?.. — с хитрой улыбкой спросил парень, оторвавшись от лампы и посмотрев на Дашу.
— Злая, не злая, я не разбиралась, — отозвалась девушка. — Но она в любом случае человек.
— Да что с ней в городе может случиться? Волки не съедят точно.
— Не знаю. Но она же там, внизу, в темноте…
— Ха, да какая там темнота? — рассмеялся Паша. — Все улицы в фонарях, светло как днем!
Даша покраснела.
— Эй, ты что же, темноты боишься, что ли?
Девушка тихонько кивнула, продолжая смотреть в окно.
— А я… ос боюсь, — грустно произнес Паша. — Даже стыдно. Я же мужчина, в конце концов, будущий защитник Родины, а тут эти жужжащие твари…
На лице девушки появилась улыбка, но Паша этого не видел — она не решалась повернуться к нему. Потому что она знала — он врет. Чтобы успокоить ее.
— А пчел ты тоже боишься? — спросила она.
— И пчел боюсь, — согласно кивнул парень.
— А у кого дедушка был пасечником? И кто с радостью помогал ему?
Паша молчал. Он понял, что Даша раскусила его с самого начала.
— Я… Я просто хотел тебя успокоить.
— Да я и не расстраиваюсь, — с улыбкой ответила девушка. — Мало ли, чего человек боится. Главное, чтобы он хороший был.
Паша положил порядком надоевшую ему лампу и тоже подошел к окну.
— Мне кажется, мы из этой лампы скорее джинна вызовем, чем буквы достанем… — вздохнул он, облокачиваясь на подоконник. — Лучше бы твоя тетя была воспитателем детского сада. Она бы буквы на кубиках написала, а мы бы слово сложили.
— Мечтать не вредно…
— Вообще, я люблю ночь, — неожиданно произнес Паша, словно забыв о загадке. — Красиво. И спокойно. Звезды люблю. А еще у меня из окна Венера видна. Хочешь, покажу?
Даша кивнула, не проронив ни слова. Какая-то особая атмосфера вдруг появилась в комнате, и говорить теперь совсем не хотелось. Только слушать. Слушать тихую, успокаивающую речь, заставляющую забыть обо всех земных проблемах и выйти на новый уровень мысли, словно в другой мир.
— Вот, смотри, — Паша взял ее руку и указал пальцем на небо. — Вот фонарь. Теперь смотри в сторону… Видишь провисающий провод? Теперь чуть ниже. Еще ниже. Вот и она.
Даша замерла, глядя на большую, сияющую ровным, холодным огнем звезду.
— Это Венера? — удивленно спросила девушка.
— Она самая. Планета Венера.
— А выглядит, как звезда.
— Многое в нашем мире обманчиво. И Венера не отстает… — высокопарно отозвался Паша.
