Паша со спокойным видом вытянул вперед руку и поманил Лизочку всеми пальцами, как было в каком-то фильме про кун-фу.
Лизочка зашипела еще яростнее и атаковала, бросившись на него черной тенью. Паша отскочил в сторону, одновременно разворачиваясь, чтобы не получить удар в спину. Женщина тоже повернулась к нему, прищурив огненные глаза.
— Ты быстр. Я быстрее. Ты ловок. Я ловчее. Ты смертен. Но и я тоже. А коли так — сойдемся на равных. Если ты проиграешь — я убью ее, — Лизочка кивнула на Дашу, которая подползла к стене и теперь пыталась встать, хватаясь пальцами за выступы на камине. — Если ты выиграешь, вы уйдете. И больше никогда не появитесь здесь.
— Идет, — сквозь зубы прошипел Паша. Казалось, он сам вдруг стал превращаться в призрака — горящие отчаянной решимостью глаза, бледное лицо и хрипловатый, мертвый от ужаса голос делали его не похожим на самого себя.
Даша, щуря полуслепые глаза и трясясь от пронизывающей ее ледяной дрожи, наблюдала, как кружилась битва. Летели книги, падали гардины, качалась люстра. Паша то отступал, то нападал. Удары сыпались мимо. Одним ловким движением Лизочка рассекла парню бровь. На сотую долю секунды он замешкался, чтобы стереть брызнувшую кровь, но тут же бросился в атаку с новой силой. Даша вжалась в стену у камина. Рассекая воздух, кочерга просвистела мимо и, вылетев в черноту окна, канула в никуда. Девушка проводила ее взглядом. Зубы отбивали дробь, все тело словно парализовало.
И неожиданно все стихло. Даша обернулась.
Паша стоял у стены. Лизочка победно приставила острее только что сорванной со стены рапиры к его шее.
— Ты проиграл, — прошептала женщина. — Сначала я убью тебя… — рука Лизочки чуть заметно дернулась…
Дальше все произошло мгновенно. Но это мгновение было самым длинным в жизни Даши.
Девушка схватила с камина тяжелый подсвечник и, словно забыв про переломанные кости, побежала, замахиваясь для удара, готовясь броситься прямо на Проклятого Духа, чтобы ударить, оглушить, выиграть хотя бы секунду. Секунда. Десятая, сотая доля секунды… Лизочка развернулась…
Даша почувствовала холод в груди, схватила воздух ртом, прижала руки… Ладони окрасились кровью. Лизочка одним движением выдернула рапиру, по рукоять вошедшую Даше в грудь, пронзившую ее, как игла пронизывает хрупкое тельце бабочки.
— Ты слишком глупая, маленькая девочка. Прости, но ты проиграла, — сказала женщина.
Время вернулось к нормальному течению, и мгновение больше не казалось фантастически длинным. Даша упала на колени, неверяще глядя на окровавленные руки. Как?.. Не было даже боли… Она подняла полные слез глаза на Пашу, приоткрыла губы, собираясь что-то сказать… Закашлялась, захлебываясь собственной кровью, рухнула на четвереньки…
— А теперь мы закончим с тобой, — Лизочка занесла рапиру над парнем, который стоял, парализованный страхом, не веря в то, что только что увидел. Даша сжала зубы… собрала последние силы… поднялась на ноги и, замахнувшись, обрушила тяжелый подсвечник на голову Лизочки. В груди что-то неуверенно трепыхнулось… и замерло. Девушка упала на пол, сжимая в руке свое «грозное оружие».
Даша открыла глаза. Она стояла в неизвестном месте, все вокруг было ослепительно белым. За столом сидел пожилой врач. Две медсестры жались к стенке. Еще один врач стоял посреди комнаты.
— Уверены? — спросил стоящий.
— Да, уверен, — в голосе сидящего слышалась безнадежность.
— Ну, может, клиническая? — тихо пролепетала одна из медсестер.
— Клиническая, взгляните на нее! Полчаса уже клиническая?!
До этого сидящий врач вскочил на ноги и отдернул белую простыню со стоящей рядом каталки. Даша с ужасом обнаружила на ней себя.
— Умерла она, ясно? — выдохнул врач. — Столько времени голову людям морочим… — он снова накрыл Дашу белой простыней. — Девочку в морг. К матери психолога. И к брату.
— Он не брат, — вставила медсестра. — Друг.
— Ему от этого не легче, — ответил врач, тяжело опускаясь на место.
Медсестра и второй врач повезли каталку к выходу. Даша бросилась за ними.
Какая-то женщина в белом халате уводила ее плачущую мать прочь. Паша сидел тут же, на диване. На его мертвенно-бледном лице застыл странный оскал, глаза были пусты.
При виде каталки Паша вскочил и бросился к врачам. Его оттолкнули. Из глаз парня потекли слезы, лицо исказилось болью и ненавистью. Взревев, как раненный зверь, он оттолкнул врача и откинул простыню с Дашиного тела.
Как будто просто спит… Закрытые глаза, чуть приоткрытые губы, но бледное-бледное лицо, и ни одного движения… Теперь навсегда.
Паша обессилено покачал головой. В позе парня было что-то такое, что никто не рискнул отогнать его. Скорбь. Тихая, но бесконечная скорбь.
— Это принадлежит тебе, — в раскрытую холодную ладонь опустился подсвечник. Паша еще раз взглянул на лицо Даши, накрыл ее тело и пошел, не оборачиваясь. Даша, наблюдавшая за всем этим, погрузилась в темноту.
Девушка снова открыла глаза. Больше всего ей хотелось, чтобы это прекратилось. То темнота, то ослепительные вспышки света. Уже и умереть спокойно нельзя…
