– Я же говорил, программа отдыха для сотрудников… – он растерянно моргает, глядя на меня как на человека, разбивающего все его мечты.
– Бред… никто не отправляет офисного работника в отпуск почти на 2 года. Причем еще неизвестно, каким он вернется с этого отдыха… Может он будет неспособен больше работать.
– Благотворительность?
– Уже лучше вариант, но все равно доверия не вызывает… Тебе надо разузнать, что он за человек и что им движет…
– Он знакомый Мары, – вяло реагирует Вольф.
– В данном случае вообще не аргумент. Он делец. И для него должна быть прямая выгода.
Мы молчим. Время тянется как жвачка, и я невольно прислушиваюсь к возможным звукам из спальни. Но ничего не слышу.
– Мне жаль, что приходится говорить тебе все это Вольф. Но ты мой друг. И…
– Я знаю, Эрика… – он сутулится и потирает широкими ладонями лицо, – в вопросах бизнеса я безнадежен….
– Неправда. Просто неопытен. Ты своего рода художник, и это круто… Ты создал хорошую вещь, несмотря ни на какие побочные эффекты…
– Вот кстати, о них… Ты говорила, что у тебя не все в порядке. И я хочу узнать в чем это выражается?
Меньше всего мне хочется сейчас говорить на эту тему. Да и вообще хоть кого-то посвящать в появившиеся после участия в эксперименте особенности… Но похоже придется, иначе Вольф рискует влезть в кабалу с непредсказуемым эффектом. А такого я и врагу не пожелаю…
* * *
Ноль…
Внутренний голос стихает на этом слове и глаза открываются сами собой. Словно какая-то программа завершила свои операции и начинается полная перезагрузка всех систем. Подушка, что я прижимаю к себе, пахнет защищенностью и травянистым покоем. Странно знакомый запах откликается на задворках сознания, и я поглубже зарываюсь носом в аромат.
Тело откликается странной усталостью, которая, впрочем, всегда со мной, когда умудряюсь заснуть прямо в одежде… Незнакомая комната вокруг не вызывает любопытства. Словно большинство эмоций еще не включились в сознание и не начали ощупывать мой череп изнутри…
Откуда-то слышаться голоса. Мужской и женский… Слов почти не разобрать, но вот сочувствующие интонации женского тембра кажутся мне … И тут я вспоминаю вчерашний день…
Крыша, собирающаяся гроза и странная девушка, немилосердно пихающаяся локтями и врущая про свое равнодушие к моей судьбе. Я так и не спросил ее имени, хотя на слова «я тебя не отпущу…» в оглушающем грохоте разыгравшейся над нашими головами стихии мне хотелось орать: «Держи меня крепче!!! Я уже на краю, и мне страшно падать!!!» Слава богу, что я не произнес этого вслух. Ни тогда, ни после, добравшись сюда. Стыд заливает меня с головой… Такой слабости и безволия я от себя не ожидал даже в самых худших кошмарах… А главное, как теперь смотреть себе в глаза. Про нее я вообще молчу. Хотя ей-то, наверное, все равно, что я такая размазня… Но вот …
– Я помню то, чего не было, – неожиданно голос моей новой знакомой звучит очень ясно, и я невольно прислушиваюсь к тому, что она говорит.
– В смысле? – озадаченный мужской голос сквозит недоверием, и мне это не нравится.
– Это… это похоже на сны о самой себе, которые никогда не снились. Там я другая… Или даже не так. Не другая, а будто предшествующая версия самой себя. Иногда это похоже на быстро пролистываемый комикс. Ворох неясных картинок. А иногда это целые дни или недели полные событий….
Повисает такая тишина, что я невольно слышу, как шепотом тикают часы у меня на запястье.
– Та-а-ак…
Недоверия явно прибавляется, и это заставляет меня сморщить нос и сжать губы. Кем бы эта чокнутая не была, хоть я даже не могу с точностью вспомнить ее лица, я понимаю, что почему-то верю ей безоговорочно.
– Эрика, а ты уверена, что это не отсроченный возврат памяти после эксперимента? Мы же не можем гарантировать, что ты после состояния «чистого листа» вспомнишь всю свою жизнь на 100%. В среднем воспоминания возвращаются к тому же уровню, который был на момент стирания. Мы не можем постоянно помнить каждый прожитый момент. Вполне вероятно, что ты просто начала вспоминать давно утерянные сведения и эмоции.
– Вольф… – она вздыхает устало, но без раздражения, – я проверяла. То, что я вспоминаю, в моей жизни никогда не происходило… Да и если бы происходило, я бы вряд ли забыла.
– Думаешь? Наша память знаешь ли…
– Ты сводил когда-нибудь татуировки? – перебивает усмешкой, но не торопливой, а несколько самодовольной…
– Ну было дело. У меня даже шрам остался маленький. Набил по молодости паука на руке, а что?
– А то, что если бы я сводила со своего предплечья татуировку длинной 25 и шириной почти 4 сантиметра, должны были бы остаться следы. А их нет. Да и те, кто меня знают с детского возраста подтверждают, что никаких наколок у меня никогда не было.
– Воспоминания одни и те же всегда?
– Нет всегда разные….
Молчание затягивается. И мне хочется встать и одновременно с этим я понимаю, что у меня просто нет сил шевелиться.
– Давай вот что сделаем, – наконец медленно произносит Вольф, – ты подробно опишешь мне все свои ложные воспоминания и пришлешь. Я почитаю и заодно решим, что делать.
– Ладно.
