Девушка ему не отвечала, ее плечи подрагивали, а психическое состояние, как он расценил, напоминало шаткую лестницу с подпиленной ножкой, на которую взобрался пожарник. В плену своих смехотворящих потуг они переглянулись с Егором и стали ржать еще громче. Причина была одной и той же – под кодовым названием «Лена», но каждый интерпретировал ситуацию по своему: Егор угорал над своими попытками разлучить ее с лже-женихом, потому что только теперь ситуация очень ярко нарисовалась перед его глазами; а вот Лесю до колик смешила сама мысль, что этот брутальный мачо может быть бойчиком ее скромняги-подруги, да ее сам факт, что Ленчик с кем-то встречается, заставлял бесконечно удивляться и улыбаться. Она всегда полагала, что сама найдет ей жениха, выбирая из многомилионной армии самых обычных парней, чуть прыщавых, чуть застенчивых, чуть милых, чуть умных, чуть придурковатых, в общем, среднестатистических. Однажды, у нее даже случайно мелькнула мысль познакомить Лену с Лёней, ее собственным парнем, чувства к которому она, в прочем, за настоящие никогда не принимала… Сначала он бы робко за ней ухаживал, потом они бы поженились, построили бы дом, проводили бы вечера вместе: Лёня рассказывал бы всякие безумные идеи по поводу мироздания, а Ленка бы смотрела ему в рот, ловя каждое слово, и верила бы всему. Идиллия… Вот она – типичная ячейка общества. «Аж тошно!« – ужаснулсь Леся, последние мысли ее отрезвили и она успокоилась.
– Эй, не на курорте, – сонный полисмен оживился, одарив каждого из лежащих двумя кулями на полу внушительным пинком, – вствайте! Ахать и охать тут не надо, барышни, а уж если собираетесь, то в порядке строгой очереди и исключительно в камере.
– Осторожнее – тут моя голова, а она мне дорога, как подставка для короны! – пробурчал Охренчик, все же соскребая свою бесценную тушку с выложенного еще с советских времен плиточного пола, который служил ему немым укором тому, что он всю жизнь ненавидел мыть пол, считая это женской работой.
– Та-а-ак, наркобароны местного посола, встали быстро!
Илья тоже соскребся с пола, весьма довольный собой: сделал гадость – на сердце радость.
– О! Наркобароны?.. – с долей зависти прошептал Малик – его схватили, предъявив более банальное обвинение.
– И нечему тут завидовать, – философски заметил дежурный.
– Да нанобараны они, – съехидничал Дэн, доселе молчавший.
Илья с Шером кинули страдальческие взгляды на выход, где тут же выросли докурившие подполковник и майор, расценив взгляды парней как намек на побег, подполковник Главнюк почесал свою залысину, которая зазывно мерцала под каскадом дневных ламп:
– Никто никуда не торопится – все везде уже успели, – и, призывая к спокойствию, водрузил руку на кобуру.
Дежурный рассовал понурых парней по камерам: Илью к парням, а Шера, как обкуренного, и по сему особо буйного, опасного и склонного к дракам, – засунул к Лесе, рассудив, что девушку он бить не станет, она только обрадовалась, собираясь устроить тому доскональный допрос, так что рано Артем обрадовался, что ему не придется соседствовать с братом своей малышки, и зря – компания ее лучшей подруги была не лучшей альтернативой.
Майор с подполковником ушли чаевничать в кабинет.
Леся еще немного всхлипывала, когда под общее неодобрение Артема «подселили» к Лесе, так что он на радостях, что никто на его «священный сосуд, в котором бурлит кровь царская» посягать не станет (безобидную, на первый взгляд, девушку он в расчет не брал), развалился на свободной скамье:
– Детка, не волнуйся… Все зашибись, – краем глаза, незаметно для других, он косил на изображающего из себя смайл «ROFL» Егора, которого все пытались успокоить. Безуспешно. Из глаз Матва текли слезы, а живот рисковал надорваться.
Эта реакция немного пугала Шерхана – он ожидал, что тот захочет оторвать ему башку и зафутболить ее прямым рейсом на Камчатку. Хотя, был вариант, что Егор не поверил словам Фотографа.
И все равно Шер считал, что ему нереально повезло сидеть в смежной с ним камере, иначе… А что, собственно, ожидать от человека, с которым конфликтовал только на сцене – в батле? В детстве они даже были дружны, потом повздорили из-за какой-то чепухи (сейчас ни один из них уже и не вспомнит причину), так и выросли порознь. Ни друзья, ни враги…
– Глаза сломаешь, – едко заметила Леся, от которой его «слежка» не укрылась. – И, кстати, кто волнуется? Я? Ты это волнением что ль называешь? Наивный… Да я в панике! Понял? У девушки паника на грани истерики!
Она ловко скинула его ноги с лавки, но не рассчитала сил, толи Шер не ожидал активности от нее, так что свалился следом за своими кроссами:
– Ауч! Ты что творишь, бешеная?! – взревел Шерхан, медленно поднимаясь с пола.
Владимир, чья голова была перебинтована после неудачного «поцелуйчика» с мобильником, а затем и с полом, расстроенно выпустил из легких воздух, а если бы он делал это со звуком, то получилось бы как в американских ситкомах: «Ооооу!«. Просто он ожидал, что раз уж Шер падает, то тоже должен расшибить себе кочерыжку, а то одному страдать Степлеру было не в прикол.
