– Кто обидел мою малышку? – непривычно милым голосочком поинтересовался он достаточно громко, чтобы стоящая неподалеку группа молодых людей услышала, и схватил мое лицо одной рукой, точнее лапой, приблизив к себе и вглядываясь, будто искал изъяна.
– Никто, – поспешно вырвалась из его хватки.
– А почему надулась? – он тоже потешно надул щеки.
Я бы даже улыбнулась, настолько это смотрелось мило и по-детски, а главное, забавно, но я все еще была обижена и немного зла, что позитивные чувства пришлось в себе выдавливать, как черные точки на носу.
– Я не надулась, – мои щеки вмиг «сдулись». Это было моей инициативой, но мега-скоростной Шер успел подставить два указательных пальца к ним, таким образом, выглядело так, будто это он своими оглоблями сдул мои надутые щеки. Молодые люди тоже заметили, и с их стороны раздались смешки. Я по инерции вновь раздулась.
– Твоя позиция отрицания говорит мне об обратном, – с видом знатока вынес вердикт Шерхан, уже не стараясь быть громким.
– А твоя позиция и… – я чуть было не сказала «идиота», но вовремя себя остановила, к счастью вспомнив, что все его фразы ко мне – это попытки вывести из себя и наблюдать за реакцией. Еще бы на камеру снял и отправил в «Сам себе режиссер», стопроцентно выиграл бы первый приз. Мерзкий.
– Что ты говоришь? – переспросил он елейным голоском, догадываясь, о чем я сейчас думаю.
Да весь его вид об этом говорил. Всю дорогу сидел и притворялся, что рядом с ним едет, как минимум, мумия фараона, как максимум, аллигатор, а сейчас вдруг заметил, что это была его «обожаемая» всеми фибрами души женушка, и что давненько он уже не говорил ей пакости, уже целый час. Как же так? Надо исправляться. Вот и догоняется…
– Я? Говорю? Ах, да, как здесь красиво, – я решила сменить и тему и заодно осмотреться. Так как было на что.
Вообще-то, я уже видела это здание, на фотографиях в журнале. Когда этот замок решили отреставрировать, папа припер домой вырванные страницы из журнала со статьей (наверно, в магазине выдрал, чтобы не покупать, мой папа не любит раскошеливаться на «всякую ахинею», поэтому даже пару раз влипал в не очень приятные истории), восхищался и заикался, что не прочь заняться этим домишко. В итоге ему даже предложили контракт на замок мэра, но он отказался, так как в то время заказов было и так слишком много, а отказывать тем, с кем сделка заключена не в его правилах, поэтому пришлось отказаться от мечты. Ох, и сколько же раз он потом жалел! И говорил, что сделал бы в тысячу раз лучше. В это я верю легко, но все равно то, что получилось у другого дизайнера, не может не нравиться. А основной задачей было поставлено то, что они всего лишь вернули замку, стоящему на данной территории более сотни лет его первозданный вид. Хотя изначально здание замком не было, насколько я знаю. Сначала это был просто каменный сарай, который впоследствии оброс дополнительными комнатами, этажами, балкончиками, затем у него появился литой фасад – каменная стена. В результате того, что комплекс строился несуразно, вышло так, что в некоторых местах фасад находился далековато от стены, пришлось сделать толстую стену (местами толщина ее доходила до метра, минимальной же была около сорока сантиметров). Остальные стены имели идентичный вид. В общем, трехэтажный особняк был увит вьюнками и некими неизвестными мне голубыми и белыми цветочками, а крыша его была не ровной, как это присуще прямоугольным зданиям, а с невысокой башенкой посреди нескольких десятков шпилей, к которым были приделаны флаги разных стран, с представителями которых наш мэр, Валентин Светлов, поддерживал дружеские отношения и вел дела. Вокруг самого замка воображение сразу же рисует ров, как это и бывало в далекие средние века, но в наше время ограничились зеленой-презеленой лужайкой и маленькими фонтанчиками для поливки этой самой травки. К входу от резных стальных ворот вела асфальтированная ровная дорога, кружащая вокруг отстроенной посреди переднего двора клумбы, в центре которой в хороводе диковинных цветов сиротливо торчала высокая голубая ель, терпеливо ожидающая снега, морозов и вьюг, а также перемигивающихся всеми цветами радуги фонариков и снежинок.
– Красиво? – изумился моему замечанию Шер. – Как-то не замечал…
– Ну да, – решила я согласиться с ним, но только по причине сарказма, – ничего особенного. Не то, что твой особняк…
Ирония не осталась не замеченной, ответ последовал незамедлительно:
– Так вот почему ты опоила меня и женила на себе. Ты меркантильна.
– Ничего подобного!
– Опять отрицаешь, – повел он плечами и направился к входу, где гостей встречал дворецкий, блистая фальшивой голливудской улыбкой.
– Ты, да ты… – я чуть не задохнулась от вопиющего хамства Артема, но кричать ему вслед гадости – это лепет малого ребенка, а не взрослого самодостаточного человека.
От группы молодых людей я краем уха отхватила: « Угарные такие, особенно его леди, на японскую школьницу похожа, когда бесится…»
