– Я не в порядке. Это я уже говорила. Но ты же у нас звезда!
– Я рада тебя слышать, – и эти слова были искренны.
– Я тоже…рада… что ты меня слышишь, поэтому мне есть что тебе сказать!
– Так говори, солнце, я послушаю,– заявила я голосом доброй Золушки.
В трубке подозрительно засопели. Потом откашлялись.
– Кхм… Ты… ты сама-то в порядке, Ленчик? – осторожно поинтересовалась Леська, сменив свой тон.
– Я? Я в порядке, – странно, чего это она?
– Может, тебя врачу покажем? – мои глаза поползли наверх, и я прислонилась к стене, пропуская мимо себя семейку из пяти человек, которая пресытилась аттракционами, и теперь мечтала набить пузо вкусностями.
– Зачем это?
– Что-то ты такая… странная стала…
– С чего ты взяла? – ее осторожность передалась и мне: я каждое слово выговаривала, словно сапер на минном поле – скажешь неправильно и все – тебе каюк.
– Ты меня солнцем никогда в жизни не называла…
Вот же дурашка. Я рассмеялась:
– Лесь… Скажешь тоже. Считай, я выучила новое словечко!
– Ты… ты… – к моей подруге вернулась былая мощь, как только она уверилась, что я не сошла с ума и на таблеточках не сижу, а ко всему прочему еще и смеюсь над ней. – Ты просто ИДИОТКА! – последнее слово она проорала так громко, что спускавшаяся со второго этажа мамаша с дитем шарахнулись в сторону, а дите чуть вообще за перилку не упало, но мать его героически спасла. А на меня недобро поглядела и о-о-очень громко цокнула.
– Подожди секунду, – невинно попросила пристыженная я и прикрыла трубку рукой, чтобы поинтересоваться все ли в порядке с экстремальным чадом. Ну не могу я так спокойно отнестись к тому, что ребенок чуть не упал: – Извините, чем я могу помочь?
– Вы? – вскинула брови мать и сощурила глаза, что по мне мураши пробежали, только что вынырнувшие из проруби. – Вы можете испариться, – грозно посоветовала она и, схватив своего ребенка, спустилась вниз, а у подножия обернулась и вновь прожгла меня взглядом, что я начала себя жалеть за малахольность.
Немного отойдя от шока, в который вверг меня недавний инцидент, я вновь приложила мобильник к уху и тут же поспешно отдернула. В трубке о чем-то надрывно верещали. Не поняв общего смысла, но помня о последнем ее заявлении, я рискнула перебить Лесю и спросила:
– А почему я идиотка?
Не то, чтобы я не знала ответа… И ее версию я слышала сто раз… Но я не нашла никакого другого вопроса, чтобы сменить тему.
Подруга вмиг захлопнулась по своей последней демагогией и огорошила меня:
– А я тебе что уже полчаса объясняю? Ты же меня совсем не слушала!
– Я слушала, – попыталась я соврать.
– И о чем же я говорила?
– О том, что я идиотка, – уверенная на сто процентов в своем ответе, ответила я.
– Надеюсь, идиотизм не заразен… – вздохнула Леська.
Боюсь, подруга, что заразен. Я вот от Шера заразилась… Боже мой! Вновь он прокрался в мои мысли. Не человек, а змеёныш-гадёныш – в любую дырку без вазелина влезет! Черт!.. Куда меня несет? Опять я у него плохому научилась… А ведь так старалась не научиться. Нет, точно, идиотизм заразен. И не только идиотизм.
– Хотелось бы мне в это верить…
– Так, чучундра, что ты там сопли разводишь? Я на тебя зла – запомни это!
– Окей… Слушай, – меня внезапно осенило. – Ты, говоришь, что искала меня, переживала, да?
– Да.
– А почему ты просто ко мне домой не пришла? – обличительно заявила я.
– Я приходила, вообще-то. Вчера. Но у вас никого не было дома! Я, конечно, понимаю, выходные, но ладно еще не было вас, я это пережила. Но ведь на меня накинулась ваша полоумная соседка с первого этажа! Так мало того, что она за мной с битой бегала (представляешь, с битой!), так она меня еще и шалавой назвала! Нет управы на этих чертовых бешеных пенсионеров, поурезали им пенсии, а они себе развлекуху нашли. Изверги… Я еле ноги унесла.
– Ты серьезно? Она, конечно, кипешная бабуля и бита у нее есть… Но, да, «шалава» – это просто невероятно! – поддержала я подругу, которая к своей персоне относилась более чем трепетно и никакими плохими словами себя ругать не разрешала. – В ссылку ее за такие слова!
– Ага, – всхлипнула Олеся, – лес валить с каторжниками…
Меня вновь подвинули на лестнице – на этот раз серьезный брутальный ВДВшник, которому я спасла жизнь. На руках у него сидел ангелок со смешными корявыми косичками, которые заплетал, вероятно, сам отец, но, видимо, из-за этого его дочка и носила их гордо.
Мужчина меня не узнал, а вот его дочурка – да. Она тут же запрыгала на руках отца и стала вопить:
– Папочка! Папочка! Эта тетенька – самая лучшая тетенька на свете!
Папочка шарахнулся от детского вопля и испугался тому, как бы не пришлось еще одну мадам целовать. К тому же, новая героиня его солнышка была явно несовершеннолетней, а это уже статья. Он и так еле от ментов и «скорой» отделался, хоть и майор, да вот проблем от этого не меньше.
Я, в свою очередь, тоже шарахнулась и стала озираться по сторонам – вроде никаких других тетенек рядом не было, да и аккуратный маленький пальчик смотрел в мою сторону, так что сомнений не оставалось, что обращаются именно ко мне.
– А почему она лучшая? – рискнул спросить отец.
