– Да у тебя совести нет, – возмутилась я, прикидывая чем бы его ударить, чтобы без последствий. Вот же ж… ж…жуть какая… Я теперь еще и рукоприкладством страдаю. Мысленным, правда, но от этого не легче. Я устыдилась, а братец из-за чего-то возликовал, видимо, радуясь оттенкам всех цветов радуги, сменяющим мое перекошенное лицо.
– Нет и не надо. Я обменял такую редкость на диктофон еще в первом классе, – поделился он со мной откровениями. А я этого не знала. Он уже с первого класса следит за нами что ли? Ой, блин, что-то я загналась, как можно обменять нематериальное на материальное?
– Диктофон? – все же переспросила я.
– Ну да, вещичка такая. На магнитную пленку запись вести можно, после того как на кнопочку нажмешь, – ехидничал братишка, растягивая слова и разговаривая со мной как с блондинкой из анекдота. – Хотя сейчас каких только нет…
– Ты как дедок из советских времен, покупающий «Сервелат московский», периодически бубня себе под нос: «Вот в наше время…», – я даже голос под дедка настроила соответствующий.
Я тоже умею ехидничать. Оказывается… Но брательник не оценил.
– Сестра, это не твой монолог, так что окстись и заткнись, – посоветовал мне добрый братик.
– Ого, да у тебя задатки джентльмена, – решила я продолжить в том же духе.
К нам подошел Оливер, автоматически прекращая своим появлением наши распри. На его лице было четко прописано извинение вкупе с «набежавшей тучкой». Я даже без слов поняла, что он собирается уйти. Видимо, звонок оказался важным.
– Леночка, зай, прости меня, но…
– Тебе надо уйти? – блеснула я интуицией, помноженной на прозорливость. Откуда они во мне? Может меня Олька заразил?
Он кивнул и слабо улыбнулся:
– Возникли срочные дела…
– Я понимаю, Оливер. Ничего страшного.
– Тебя подвезти до дома или ты еще останешься?
– Нет, спасибо, – на самом деле мне не хотелось его утруждать. Но идти я собиралась домой. Тем более, что Сенька с Роллом сами себе увеселения находят. И без меня.
– Уверена? – переспросил он, полагая, что мой ответ за сотую долю миллисекунды изменится.
– Правда.
– Ну, тогда, пока?
Он коснулся моей руки своей, поднес ее к своим губам и галантно поцеловал. Фу-ух, уже третий поцелуй с его стороны за сегодня. Это немного напрягает. Не потому что мне противно, когда мои конечности лобызают с напором подростка, впервые дорвавшегося до женского тела, нет, прикосновения Оливера приятны, нежны, волнующи, но… Но для меня поцелуй представляет нечто большее. Это единение между возлюбленными. А не слюнообмен на каждом шагу. Я знаю, да и многие мои знакомые этим страдают (то есть наслаждаются), что девчонки обычно целуют друг друга в щечку или в губы на прощание или в качестве приветствия, и это нормально, это в пределах нормы, но в моей жизни такого нет. Лесю я чмокала в щеку, кажется, всего один раз в жизни – на ее последнем дне рождения. С папой, дядей, Егоркой или, упаси Боже, с остальными членами нашей семейки я тоже любовью таким образом не обмениваюсь, хотя папочка иногда проявляет внимание (в редких случаях, но у него нежная душа, а это требует особого внимания), на этом все мои телесные контакты и заканчиваются. Но Оливер, наверно, схож с моим папкой, потому что его душа такая же светлая и, можно сказать, тепличная. Он очень ласков и не может сдерживать это в себе. Он похож на плюшевого мишку, требующего обнимашек. А мне разве жалко для своего драгоценного ДСЧ? Нет, конечно, пусть подходит, я ему еще навалю!
Правда, в число телесных контактов входит еще и мой ненаглядный муженек – Шер. Вот уж кто может заставить кровь в моих жилах загадочным-презагадочным образом теплеть, будто и нет никаких постулатов физики, одна лишь сплошная фрейдовская психология. Это меня бесит и одновременно заставляет задыхаться от смятения. Кто же так поступает с человеком? Может, он и не специально, но лучше бы Артемке прекратить свои нападки на мою психику. Вот хотя бы сегодня в машине. Что это было? Я чуть не сдохла от инфаркта миокарда, а мои глаза чуть не лопнули от базедовой болезни. Вот уж был бы премиленький трупик из меня. А все он, Шеридан Грозный Гадёныш, виноват.
Олли ушел, в проходе послав мне воздушный поцелуй, я помахала ему вслед, а он лишь надвинул капюшон глубже на лицо и, крикнув: «Адиос, зай!« – благополучно свалил. Я собиралась последовать его примеру, но для начала надо было избавиться от груза или же взять его с собой.
– Сень, Ролл, какие планы?
Ролл печально понурил плечи:
– Да никаких…
– Еще каких каких! – перебил его Сеня, не заморачиваясь дебильно построенным предложением. – А ты зачем спрашиваешь? – он вновь поймал мой фэйс в объектив. Я ж так зазвездюсь, ребенок.
– Хочу пойти домой, так как я: а) устала, б) устала, в) устала.
– Мы поняли, ты «устала» в кубе! – понимающе кивнул мне Сеня.
– Не суть, братик, главное, я хочу уйти.
– А к-как же мы? – они совместно посмотрели на меня жалобно-жалобно.
– Вы и без меня можете тусить, а я немного подустала. Я, между прочим, сегодня человеку жизнь спасла, – мой указательный палец назидательно взмылся вверх.
