И вдруг кипа одежды зашевелилась, а из нее показался мокрый черный нос. За ним – рыжая лобастая голова, большие уши, а затем и весь пес. Судя по всему, чихуахуа.
– Это что такое? – уставилась на пса Лури.
– Думаю, это Хайтон, – угрюмо ответила я. – Точнее, его форма как оборотня. От зелья правды он обернулся в… это.
Пес залился звонким лаем и попытался вцепиться в подол Лукреции.
– У-у-у, мстительная зверюга! – гаркнула она.
– Прекрати! – перебила ее Роуз и подхватила лающего и рычащего малыша на руки. – Ой, какая лапушка. Девочки, вы только взгляните! Какие ушки, какой носик.
И Роуз прижала Хайтона к груди, размеру которой мы с Лури втайне завидовали. Пес мигом притих, опустил голову на вожделенные прелести и только довольно похрюкивал.
– Если он не обратится обратно, я заберу его себе, – восторженно сказала Роуз. – Дерек, если вы там, можете не беспокоиться. Я буду вас кормить только сахарными косточками.
– С ней что-то не то, – прошептала Лури.
– С ней по жизни что-то не то, – ответила я. – Роуз, оставь декана Хайтона в покое, ты его задушишь. А самое обидное, что мы ни о чем не можем его спросить. Даже если зелье подействовало, допросить пса невозможно.
– Живодерка, – зыркнула на меня Роуз, продолжая поглаживать разомлевшего декана. – Идем, малыш. Я уложу тебя в кроватку. Зелье будет действовать всего полчаса. Хотя никогда не испытывала его на оборотнях.
– В моей кровати этой псины не будет! – зарычала Лукреция. – Идите ночевать к нему.
– Как скажешь.
Роуз гордо распрямила плечи, подхватила Хайтона под мышку и прошествовала к двери.
– Оставим ее наедине с посторонним мужчиной? – спросила я. – А если, когда он обернется, будет жаждать мести?
– Роуз сама кому хочешь отомстит и не задумается, – успокоила меня Лукреция. – Давай-ка соберем его одежду и отнесем к ним.
Я подняла с дивана пиджак. Из кармана выпал смятый лист.
– Что это? – Лукреция ловко подцепила его пальцами. – Часть оборвана. «… довожу до вашего сведения, что объект наблюдения…» Снова обрыв. «… не проявляет себя подозрительно, но результаты расспросов коллег показали…» Минни, а наш мальчик-то и правда шпион. И кажется мне, что шпионит он либо за тобой, либо за Реем, потому что его интересуете только вы двое.
– Да чтоб мне провалиться! – голос вдруг стал низким и сиплым. – Значит, Дин не ошибся. Передай ему этот листок при встрече и обязательно напиши о том, что мы нашли. На кого же шпионит Хайтон?
– Зелье не подействовало, но раз есть доказательства, может, Дин сам возьмется за дело?
– Ты права. Пусть сам решает.
Я устало потерла лоб. Этот день выпил меня досуха.
– А Рею расскажем? – спросила Лури.
– Придется, раз уж будем писать Дину. Пойду к нему, а ты все-таки отнеси одежду к Роуз, только сначала обыщи хорошенько.
Пока Лури шарила по карманам пиджака декана Хайтона, я уже стучала в двери Рея. На этот раз Мышонок открыл быстро, увидел меня и улыбнулся. Но выглядел он все равно скверно, и сердце пронзила тревога.
– Ты ушла с ужина раньше меня, – с укором сказал он.
– Мы проводили расследование, – поспешила успокоить его, входя в комнату.
– Какое? – тут же нахмурился Рей. – Аманда, ты обещала…
– Быть осторожной, я помню. Но это важно! Мы напоили декана Хайтона зельем истины, и он обратился в чихуахуа.
– В кого? – оторопел ректор.
– Чихуахуа. Порода такая. Так вот, когда он особачился…
– Что сделал?
– Рей, ну что ты как маленький? – выпалила я. – Особачился. Обратился. Как тебе угодно. Так вот, стоило ему обратиться, мы тут же обшарили его карманы и нашли подозрительную записку, из которой следует, что он шпионит за кем-то в университете.
Рей смачно выругался, а затем грозно взглянул на меня.
– И что вы теперь будете делать, Аманда? Он ведь обратится обратно и будет помнить все, что происходило.
– Надо попросить Роуз наложить на него заклинание забвения, – решила я. – Пойдем? Они в комнате Хайтона.
– Сначала я напишу Дину, – ответил Рей.
– А ему уже пишет Лури, не волнуйся. Но если ты устал, оставайся здесь, я скоро вернусь. И правда, нечего тебе мелькать рядом с песиком. Вдруг он злопамятный?
И поспешила скрыться с глаз, пока Рей не высказал в лицо все, что думает о моей глупости и беспечности. И я в кои-то веки была с ним согласна.
Дин приехал рано утром – собранный и сосредоточенный. Мы с Лури встречали его у дверей общежития. Увидели, в каком настроении находится король, и поняли, что стоит вести себя тише воды, ниже травы. Для Лукреции такое поведение и вовсе было нетипичным, что уже говорило о многом.
– Доброе утро, Фердинанд, – поздоровалась я, пока Лукреция прятала взгляд и делала вид, что ее здесь нет.
– Доброе утро, – ответил его величество. – Показывайте, что натворили.
Кстати, что именно мы натворили, не знали до сих пор. Роуз заперлась в комнатах Хайтона и наложила заклинание на дверь и окна, так что открыть их мы не могли. Никогда не подозревала в сестре страсти к чихуахуа.
– Сюда, – указала я на дверь пострадавшего декана, и Дин громко постучал.
– Откройте именем короля, – сказал грозно.
